среда, 6 мая 2015 г.

Хотела написать про книги о войне, не получилось.

Я не читала книг о войне в детстве. Вот просто совсем не читала. Не было их.
Но она всегда была рядом.. Так страшно писать о войне - Она.. Она - это женщина, мама, мечта, книга, каша с изюмом тоже она. Разве может быть война, она..
И вообще быть..
Оо, я помню как прекрасный преподаватель в институте, низенький, толстоватый и довольно молодой, тот, что потом волосы выкрасил в рыжий цвет, так умно говорил о том, что да, может быть она..
Ну что ж и бывает. И есть. И была.
Не она. Это что-то страшное было, такое, от чего каменеет и высыхает внутри всё живое. Было в нерассказах деда и бабушки, в коротюсеньком дневничке, исписанным узнаваемым дедушкиным почерком, просто факты, как и всё, что было сказано словами - Бабушка в 17 лет после бомбёжки бежала-бежала среди убитых только что живых людей и так до дому и не дошла, в город она из деревни зачем-то приехала. Убежала в Военно-Санитарный поезд. Про то, что дед с 39 года, ещё с Финской войны и до Чехословакии, блокада Ленинграда. Художественное училище так и не закончил. Хотя ранен в левую руку был. Про папиного отца и всех его братьев и Сталинград.. Про родственников мужа, моряком один был дед.. И так бесконечно, про каждого-каждого человека можно вспомнить слова. А остальное остаётся без слов.. Я чувствую то, что без слов, как оно въелось в кровь, это чувство немое, горе называется. И страх. И я не могу писать и говорить. Мне кажется, что и не нужно никому знать про хлеб, у которого да, я прошу прощения, если приходится выбросить чёрствый кусок, потому что с детства никто ничего не говорил, но я чувствовала, как относится к этому дед и все остальные тоже. Про то, что все кадры военной хроники я смотрю ошалело, стеклянно, как в первый раз и ухожу к окну.. Но всегда смотрю.
Про то, что снова буду пересматривать фильмы, для которых не будет - надоело, знаю наизусть, слишком много. "Был месяц май","Они сражались за Родину" -  Я возвращаю Ваш портрет.. и "На всю оставшуюся жизнь" (по произведению В. Пановой "Спутники"). И слушать комиссара Данилова.

"Дорогие мои,
Сегодня мы прощаемся друг с другом в канун долгожданной победы, в канун мирного дня. Под Берлином идут последние бои. Под Берлином.
Родные вы мои. Вы спутники моей жизни. Все эти годы мы были спутники. Мы были братья и сёстры милосердия. Все эти годы наши страдания громыхали вместе с нами на наших колёсах. Война оторвала нас от жён, матерей, мужей, детей наших.
...
Тяжёлое было время. Святое было время для всех нас в нашем поезде. Так пусть же, дорогие мои, наш поезд всегда будет для нас мерилом доброты, правды, честного служения Родине. Честного. На всю оставшуюся нашу жизнь."


И Подранки. Которые даже здесь уже раза три встречались. Но разве это важно..




И что всё это со мной не сегодня, не в мае. А всегда..

А Лёве я прочитала и сама себе в первый раз "Похождения жука-носорога". И мне кажется, что мой мальчик остановился в своём бесконечном военном рассказе и песнях. Потому что сейчас он слушает и запоминает. Не слова. На всю жизнь.

И книги будут. У нас. И для меня и для него. Их время тоже придёт.
Да и есть, наверное, всегда. Через строчку и между строк. Дорога уходит в даль. Семь тетрадей жизни Т. Гуэрры. Стальное колечко. Тёплый хлеб.  Яковлев теперь.. Баруздин.. Алмазов.
Как хорошо, что есть люди, которые могут говорить.

4 комментария:

  1. Да, Катя. У войны не женское лицо.
    С возрастом, еще глубже и больнее чувствуется. Когда ощущаешь сквозь время материнскую тоску по сыночку, что ушел на фронт, а вернулась лишь похоронка. И ни тела, ни места захоронения. Ничего нет. Те кто шел на фронт были старше моего сына лишь на 3-4 года, от этого и вовсе мороз по спине продирается.

    ОтветитьУдалить
  2. О, Катя, это страшно. К сожалению, не только война женского рода, есть еще много других слов, совсем не женских, но есть в этом что-то.... Чувствовать все это тяжело, но очень нужно, чувствовать и передавать дальше....

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...