четверг, 30 июля 2015 г.

Летний дневник чтения в 4 года.

Надо собрать все наши книги, расставить на полку, втиснуть, рассортировать, дочитать, доосмыслить, закрыть последнюю страницу, открыть первую. Что-то надо уже сделать окончательное или начинательное.. и написать летний дневник чтения.

Но так из середины и придётся выдёргивать, рассматривать, вычитывать, подчёркивать (мысленно, мысленно, конечно, не мои же)), и раздвигая место на диване, снова читать. А хотя лучше на балконе, корзинку, стопку книг и на воздух, в середину лета.

Где-то в июне мне хотелось написать, что мы читаем мало. Потом я мысленно рассказывала, что стихи ушли и дверью хлопнули, грустный кондитер. Дальше я ждала, когда же закончится хоть что-то, чтобы..

Но всё окончательно запуталось снова. И единственное, что я могу написать точно, что читаем мы оказывается сейчас много. Особенно сегодня, когда у меня горло снова болит.

среда, 29 июля 2015 г.

Жилинский.

О самом главном писать невозможно. О том, что было с начала. С детства.







































29 июля.


Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
За то, что я помочь ему не мог, 

За то, что я травы ему под ноги 
Не постелил на выжженной дороге, 

За то, что я не развязал шнурков 
Его крестьянских пыльных башмаков, 

За то, что в зной не дал ему напиться, 
Не помешал в больнице застрелиться. 

Стою себе, а надо мной навис 
Закрученный, как пламя, кипарис, 

Лимонный крон и тёмно-голубое,
- Без них не стал бы я самим собою; 

Унизил бы я собственную речь, 
Когда б чужую ношу сбросил с плеч. 

А эта грубость ангела, с какою 
Он свой мазок роднит с моей строкою, 

Ведёт и вас через его зрачок 
Туда, где дышит звёздами Ван-Гог.


Арсений Тарковский.

понедельник, 27 июля 2015 г.

Театр "Улитка и черепаха".

Сын привычно мою подзорную трубу превращает в калейдоскоп и показывает красные горы, в небе деревья, а летом театр.
Я сопротивлялась и выдумывала отговорки. Когда случайный разговор вылился в крупномасштабные театральные планы сына. Я слабо возражала - лето же.. и правда любую минуту хочется в лето, пусть даже это летний балкон, но Лёва упорно шёл к цели бесконечной чередой улыбающихся предположений, историй и обсуждений. Компромисс нашёлся сам собой. Глобальные планы отложены, взамен мы ставим новую пьесу!

Кукольный театр. "Цветной!" "Улитка и черепаха".

N.B. У Лёвы есть четыре любимые радиопостановки, бывает, что мы слушаем одну из них целыми днями, несколько дней подряд.  Иногда с перерывами. "Дети капитана Гранта", "Мэри Поппинс", "Щелкунчик" (А. Фрейндлих) и "Улитка и черепаха", сейчас время улитки и черепахи. А началось всё прошлым летом.





Я отмечаю "Улитку и черепаху" первым театральным представлением, которое мы сделали с сыном вместе и показывали вместе.  И это.. Это очень здорово.  Когда мы без репетиций, Лёва только наметил кто кем будет (он - Черепаха, а я - Улитка), играли, подхватывали реплики, менялись, становились, то дуэтом, то зрителем и артистом.. Это настолько увлекательно, что эмоции приходят потом, сначала игра поглощает целиком, без чувств. Лёва помнит текст лучше меня.
Папа выступал в роли фотокорреспондента, а главными приглашёнными зрителями были Сова и Лягушка, Лёва давно обещал им театр, рассказывал каждый вечер)), и все дождались!

Готовились немножко долго, несколько вечеров (потому что Лето!!), но зато вместе, и это совсем иначе, обычно я по ночам или при Лёве, но одна готовила театр или он сам), а тут вместе.. Всё совсем просто, не хотелось громоздких приготовлений. Главные герои из пластилина Play Doo, мальчик из картонки, бабушка из Репки)) (я хотела быть бабушкой, сама, очки, думала, нацеплю вырезанные, кукульку, но Лёва не согласился, поэтому бабушка не очень подходящая, по сюжету она не похожа на старушку из Репки, но сын решил)), картонная горка и поляна из ватмана, а дом строили из лего.

Жёлтая кухня, летний вечер, абажур Лес, театр. Цветной!
и мы)









































пятница, 24 июля 2015 г.

Ширли Хьюз. "Дикси О'Дэй. На всех скоростях." и Роберт Макклоски "Приключения Гомера Прайса" - книга детства.

- Ну что? На всех скоростях?
- Вперёд!

Перед нами много дорог.

На бумаге.
Нарисовали карту и поехали. Сталкиваясь и разъезжаясь.. Как я давно собиралась предложить что-то подобное сыну, да всё не складывалась. Просто у нас вдохновения не было и книги "На всех скоростях".





Летом не хочется сидеть дома, продолжим на воздухе, книгу сын попросил взять с собой, и маленькую карту для улицы сделать. Читали по его просьбе, стоя в тени дерева или на лавочке, на улицах стремительно пустеет, зной, моё любимое время день. Конечно же, я - Перси, а Лёва - главный Дикси. И транспорт абсолютно красного цвета с хромированными деталями имеется.






Вокруг дома есть всё, что нужно - почти воображаемый обрыв, железная дорога и даже заправка. "Дайте пожалуйста мне мороженое, я не ела его тысячу лет или года три.. не помню". Сегодня оно подходит как нельзя кстати.

Проехали, строго следуя карточному маршруту, обратно медленно, эскимо в вафельном рожке, ноги и чуть-чуть сарафана отражаются в блестящей коричневой стене почты и солнце вокруг, лето!!

Ещё одна дорога в лето детства. Я мало где была, и тем более заграницей. Но книги и кино заменили мне путешествия. И если сейчас мне попадается книжка с лакированными розовыми автомобилями, герои в бабочках и солнечных очках "кис-кис", а платье Лу-Эллы туго стянуто в талии и взлетает пышными юбками, то сначала я вспоминаю Одри Хёпберн в "Как украсть миллион" и её "Завтрак у Тиффани", потом Плаксу и Эдварда Руки-ножницы, ну а следом обязательно Гомера Прайса. Обожаемая книга, тётя вручила мне семилетней прямиком на палубу "Парижской коммуны" перед моим настоящим двухнедельным путешествием, любимую книжку сына, сын вырос и уехал, а книги остались, многие для меня).







Гомера Прайса я люблю больше кино. И каково было моё удивление, когда известный только мне Роберт Макклоски, появился вдруг здесь и сейчас, написал Другие книги и вообще.. стал каким-то.. другим. А не только таинственным автором без биографии, автором моей любимой части жизни, в которой я живу в маленьком городке Сентерберге штат Огайо и участвую в сумасшедших и абсолютно обычных приключениях Гомера (которого я звала всегда ГОмер), я помню это тоскливое чувство, когда следующей была глава "Иещёболее" - книга подходит к концу.. но можно перевернуть последнюю страницу и снова открыть первую.. что я и делала обычно. Никогда, никогда детские, по-настоящему детские книги не будут сейчас такими же как в детстве.. Поэтому "На всех скоростях", она для Лёвы, для маленького четырёхлетнего Львёнка, такая же, как когда-то Гомер Прайс для меня в семь лет. Люблю когда в книге есть что-то.. осязаемое, воспоминательное и непохожее ни на что другое. А Лёве здесь и сейчас нравятся события, приключения, немножко опасностей и счастливый конец. И мы играем в "Я гляжу-гляжу-гляжу", напрочь забыла об этой игре. И рисуем карты с машинками).

Хотя для кого-то "На всех скоростях" может остаться дорогущей книжечкой с клеёнчатыми аппликациями. Но клеёнка.. она тоже разная бывает. Вот как у Коваля, с грибами коричневыми, а может небесного цвета васильки засияют. Или настроение радужных пластмассовых браслетов на летних руках).

Лабиринт

среда, 22 июля 2015 г.

Особенно вдвоём.

Варится моя любимая кукуруза. И хочется написать о дне, самом обычном.

О тихом, тихом дне, в котором только мы вдвоём с сыном. Такие дни как сегодня получаются особенными. Особенно тихими, особенно спокойными, особенно медленными, и особенно вдвоём.

Сегодня мы гуляли самым обычным некогда маршрутом. От перекрёстка улиц Свердлова и Коммунистической, мимо художественного салона и Первого фонтана, как называет его Лёвушка, по нашим рассказам он знает, что именно этот фонтан когда-то увидел первым. Лёва вызвался руководить путешествием, поэтому в магазин с чаем мы не попали. Он повёл меня дальше по Эспланадной, и я, конечно, сфотографировала библиотеку им. Крупской.

Красивая левая старая часть. Когда-то восточный банк, с 1928 года здание перешло в распоряжение библиотеки.



















Сколько с ней связано разных воспоминаний от 11 класса до буквально прошлого года. Но сегодня нам не нужно нырять в зябкую прохладу необъятных залов и слышать эхо своих шагов. Мы по солнцу, мы в лето!

По улице Кирова вверх к Братскому садику. Я порадовалась Лёвиному маршруту. Братский, как почти единственный садик (парков у нас нет), надоел мне хуже горькой редьки, и я чаще выбираю другие места для прогулки. С удовольствием вспоминаю как обожала его в Лёвины год и два, даже три, но теперь хочется других дорог. Но стоит только нырнуть под густые деревья, окунуться в водяную пыль, вдохнуть влажный воздух тени, как жить хочется с новой силой.



Лёва объявил кругосветное путешествие вокруг паркика, и мы неторопливо прошлись по мощёным дорожкам, поглядывая в сторону залитых травяных полян. Сын пробежался босиком, намочил носки и потом бесконечно долго надевал сухие на лавочке, я не торопила... мне было хорошо, а в блокноте появился ещё один вяз. Подходили люди, бабушка с палочкой, пара - мужчина и женщина, все хотели участвовать в Лёвином мероприятии, но доброжелательно и смеясь. А я смотрела на забавных воробьёв, они почему-то кучками садились на широкий, бугристый ствол старого дерева, что они там нашли.. Лёва сказал - как дятлы, а я - как поползни (спасибо мишке Бруно)). В траве прохлаждались голуби.

Обратно по Ахматовской, исхоженной так же вдоль и поперёк, но не надоедающей, дорога.. Зимой мы часто заходим в шоколадный магазин, где делают невозможно вкусные шоколадные конфеты и всегда запах праздника и тепла.

Ко всё тому же фонтану и остановке у Белой башни.

Домой возвращались с клубникой, смородиной, кукурузой и маленькими огурцами для засолки. Полдник-пикник на балконе с летним Мишкой Бруно и дедом Макабкой - читаю и радуюсь. При свете абажура Леса новые карточки-лабиринты, вдвоём на кухне, к которой я пока не привыкну, по-другому переставлена мебель. Так тепло, дружно и спокойно. Лёва выбирал карточки с заданиями и отказывался от тех, где видел злого ёжика или обиженного (я и внимания не обратила). Подрисовывала им весёлые мордочки и помогала спасать котов.


















В художественном салоне купила себе краски. Те самые, которые папа принёс мне маленькой однажды, они и до сих пор есть (не раз обновляемые и уже почти сухие всё равно), а я вообразила себя художником, вытирала грязные пальцы о трусы (как папа о штаны)), и листы прикрепляла исключительно к доске этюдника. Помню рисовала жару с деревьями и утку в море. Как мало изменилось с тех пор), только на мне платье ещё, и этюдника нет.





воскресенье, 19 июля 2015 г.

Вверх дном.

Совершеннейшим ураганом закрутилась ночь вокруг дома, разразилось грозами утро. Затянуло ливнем окна и небо. Пригоршнями падал град, рассыпался, отскакивал дробно.

Целый день хлещет и льёт водопадом моря вода. Тысячу раз солнце высушивало разлитые озёра и отражалось в каплях на окне, но в следующую минуту, захватив солнечных лучей, начинался то тонкий как паутина, то ревущий бурлящий дождь.

В такую бы погоду да с пледом уютно, с чаем, фильмом, книгой.
Но как кружит карусель за окнами. Так и дома не сидится спокойно.

Сердце замирает при каждом раскате ослепительного грома, накрывает волнами с головой дождь. И вносит сумятицу в мысли, бесцельную суету ворошит.

Скачу от окна к окну, караул, заливает. Хотя при чём тут караул, не в первый раз. Полотенца, старая одежда из укромного угла для тряпок, швабру выжимать и снова в бой. Лёва ходит укутанный в плед, боится, хотя дома уже душно от закрытых окон.

Заткнув все щели на время, с опаской поглядываю  в сторону балкона, там сверху запросто может открыться новый водопад.

А так хочется замереть перед окнами, заворожённо смотреть как в секунду меняется небо, улетучиваются фиолетовые тучи, волны серого дыма наплывают на звонкие голубые лоскуты, грязно-жёлтый продёргивает нити в старой занавеске из белых облаков. Клубятся солнечные взбитые сливки, тает, рвётся серая вуаль косматой ведьмы и снова накрывает океан воды, заливает окна с новой силой.

Смотреть и рисовать. Нестерпимо хочется. Вот так, прямо среди заливающих окон и начатого супа на огне, под оглушительный грохот падающей воды. Я хватаю кисти, карандаши и ничего не выходит в этот день, начатые картинки, суп без картошки, мокрые полы, которые я мою и мою без цели. Под ледяными каплями закапываю ветром выдранную с корнями большую мяту. И заскакиваю снова в дом. И только буря над всем главная, кружит, несёт.


Лёва увидел кисти -  "Я тоже хочу". Mamma mia, ребёнок рисовать захотел, а у меня как раз припасена пустая бутылка с распылителем, можно и разбрызгивать краску, сегодня в самый раз. Выбрал красную). Проколупалась с забитым дозатором, послушала по телефону как мама рассказывала о случайном подъезде, в который они заскочили с папой и мороженым под град и шквал.

А Лёва два раз пшикнул, три раза кистью провёл по бумаге и отправился дальше бояться, изредка увлекаясь моими стремительными наскоками на творческую волну. Которая сегодня так странно нарисовалась совершенно не к месту и не ко времени.


















здесь был шкаф (на ватмане), он из другой истории, которая пока в процессе.














Я летела дальше, к бурлящему бульону на плите, а сын разгадывал оставленные следы на бумаге и наблюдал за нашим деревом - на днях, спустя год, побывали в интересном магазинчике мимоходом и унесли зелёное дерево, в компанию к белой августовской ёлке прошлого года. Выращивать кристаллы увлекательно и красиво. Особенно в день, когда малахитовый зелёный перекликается с густыми и мокрыми деревьями за окном.


















Перед самым обедом дождь всё ещё лил стеной, но в доме как будто часы замедлили ход, на зелёной с травинками салфетке расставлены тарелки с обжигающим супом, салаты ароматами свежих овощей смягчают твёрдый гром отвесной воды. И мы устроившись прямо под небом в удобном кресле читали. "Там откуда облака" про гром и грозовую соль, мою любимую книгу лета. Читали тесно прижавшись и впитывая запахи дома, дождя, июльской грозы и мокрой земли и травы, которых может наверху и не достаёт, но из книги как дождём льётся, кажется, что к мокрой щеке прилип пахучий листик душицы.




















суббота, 18 июля 2015 г.

Летние впечатления. (и Вулкан)

Набираться лета мы отправляемся к друзьям.

Стройка в разгаре - пароль.
Мы едем - отзыв.

И я даже смогла оставить дома новое настроение, тишину целого дня и вечерние планы.

Зато получили взамен много лета, вкусной еды, смородины и сливы прямо с куста, короткие предложения в старой книге под деревом и незаменимое общение с друзьями.
У всех своё.
Лёва и Алиса носились без передышки - стройка, прятки (в одно место и одновременно), мячи, такси, догонялки, ронялки и отнималки, "А давайте играть в планеты", в "Улитку и Черепаху", а давайте, давайте, давайте..
я лениво усаживалась в траву, на лавочку, дощечку, старый бордюр, к ароматным травам, цветам, где придётся, где хочется.



 И благодарно принимала от Ани специально подогретый для меня летний компот, горячий чай, вино, чай, чай (это не считая вкуснейших блюд и угощений).




Вулкан. Наконец, я увидела извержение вулкана, развлечение, которое особенно занимало Лёвушку в детском центре.

Записываю с Лёвиных слов:
Размешать в стакане жидкое мыло, соду и краску. Вылить в гору. Добавить уксус.
Жидкое мыло 1 ложка (мне кажется, что больше... Лёва долго вспоминал, сколько мыла должно быть, а вчера использовали средство для мытья посуды).
Сода 5 ложек
Красная жидкая краска 4 ложки
Гора
Уксус
Можно поставить бенгальский огонь в гору.

















Случайно получилась брошка из моих любимых липучих колосков и настоящего репейника, который я увидела впервые!!

























Было то пасмурно, то солнечно. Ветрено. И очень хорошо).




вторник, 14 июля 2015 г.

Мулле Мек - хороший человек. Про Дом и мечты.

Жизнь, мечта, счастье.. - это не результат, это дорога, движение, пусть даже в какую-то может быть странную сторону).

Сын исполняет мои мечты, так получается, всегда, само собой, случайно, почему-то.

Вот Дом Лес. И мои мечты о нём.
И мой сын, который строит Дом. Мне. Если у него падает очередная опалубка, то он отчаянно восклицает: "Ну всё, ты будешь жить в развалюшном доме" и снова принимается за работу.
Он строит Дом каждый день, каждую минуту, с тех пор как увидел близко строительство настоящего небольшого домика.

Я читаю про фундамент и воздуховоды, мы смотрим видео и строим дом на песке в балконном садике. Я отвечаю на миллион вопросов, так же как и все остальные, а сын запоминает и сравнивает ответы. Я просто теряюсь среди вопросов и терминов. 

И когда голова моя пухнет от нагромождения образов, балок, арматуры и этажей к нам приходит спасение в лице Мулле Мека! Я никогда не думала, что Мулле Мек может стать событием для меня. И это после чтения длинною в полгода  об автомобиле и лодке. Я готова была расцеловать его вместе с Буффой и кричать как Лёва - "Мулле Мек, я люблю тебя!" (сын говорит мне - Буффа, я люблю тебя)). Потому что эта книга разобрала мою свалку и выстроила прекрасный Маленький Домик, почти такой же дорогой как Маленький Домик Вирджинии Ли Бёртон, о котором мы с сыном не забываем в череде строек и планов, так же как полюбоваться летом, божьими коровками и корнями деревьев.

С каким облегчением я прочитала сыну два раза подряд книгу и потом ещё несколько раз со вчерашнего дня. Он добавлял новых терминов - воздуховоды, обвязка, утеплитель, а Мулле разъяснял их значение - "чтобы под домом не скапливалась влага" - ммм, вот оно что.., "здесь нужна особая прочность, потому что на нижних брёвнах будет держаться двуслойный пол. ... утеплитель - старые матрасы. Через такой пол холод в дом не проникнет...". И дальше до самой-самой крыши, и даже до кончика высокой, непременно высокой трубы.

Я так рада, что книга пришла теперь. Раньше она не попала бы в сердцевину яблочка, как сейчас, когда всё происходит так наглядно и в жизни. Советовалась с сыном - буря-то в начале, ого-го.. дерево упало, дом старый сломался.. Это же главный страх прошлых лет, в наши-то ураганы. Ну Лёва и думал, откладывал.. а теперь напомнил, согласился, рассмотрели картинки и решили - быть. А я читала и думала, какой он хороший человек - Мулле Мек. Как светло он грустит по дому.. не прошёл мимо - "а, новый выстроим", но и не рвёт на себе волосы, не посыпает голову пеплом. Всё как надо, как хорошо. И в жизни так бы. По дороге, медленными шагами, чтобы видеть как облака плывут по небу. С верой в то, что если есть руки, то значит будет и дом.



Я строю свой дом. Свой дом на песке. Да здравствует Дом на песке. Он дарит счастливое чувство исполнения мечты, он как будто говорит, что всё возможно в мире. И даже Дом Лес.


























понедельник, 13 июля 2015 г.

Летние будни.

На днях к вечеру разыгралась непогода. Хотя какая же непогода.. Красота, дух захватывает.

Лёва правда под одеяло прятался, а я еле смогла захлопнуть балконную дверь - ураган мерился со мной силой. Но карусель грозового лета весело кружит голову и с восторгом подкидывает к грохочущим небесам как пушинку вместе с волнами песка и воды.

Мы были в нашем маленьком садике, когда облака угрожающе забронзовели, и ветер вдруг начал швырять порывами воздух как рваные лоскуты ткани. Лёва заторопился в дом, мне не хотелось уходить, а лететь, чувствовать дождь и ветер кожей, но сын требовал и с первыми вспышками молнии, которые разрезали тучи как сверкающий металлический нож, я зашла в комнату.


















Что тут началось.. Солнце, молнии и гром, дождь и пыльная буря - всё пронеслось одновременно, как будто соревнуясь в безумной красоте июля, не побеждая и не проигрывая. Считанные минуты бесконечного восторга жизни, силы, воодушевления.

И в окна уже дышит лёгкая влажность далёкого моря.

С тех пор так и меняется погода каждые несколько часов - ветер, пасмурно и тихо, холодно, душно, жаркий зной и снова ветер. А с погодой и настроение.

В солнце и жару мы втроём выходили к ближайшему магазину и шли среди белых дорог в одиночестве.

В вечерней прохладе и тишине, с распахнутыми в синеву окнами, я лепила пельмени, умиротворённо радуясь приятному и полезному делу - люблю, когда в доме вкусно, когда есть нужные продукты для любимых блюд, когда есть время и желание. Вспоминала с теплотой раннюю осень и радовалась тому, что сейчас лето, а следом снова будет осень, как это хорошо..

























суббота, 11 июля 2015 г.

"На весёлом стадионе" стихи Льва Гаврилова и Вольта Суслова. Рисунки М. Беломлинского.

Я родилась после Олимпиады 1980, через два года. Прошло ещё сколько-то лет, когда я начала запоминать события и жизнь, а настроение тех летних игр всё сохранялось, и коснулось меня мимолётно, но прочно. Я помню золотисто-оранжевые маленькие значки с олимпийским мишкой, отрывки хроники на бабушкином большом цветном Рубине, плачущих почему-то людей и воздушные шары. Не словами, но осознавала - событие, радость, победа. С тех пор прошло много лет, но вспоминаются важные и для меня моменты, дни детства.

Пару недель назад мы с Лёвой были в гостях, уносили из гостеприимного дома радость встречи, добрые впечатления, воспоминания о некогда частых и дорогих визитах, рецепты вкуснейших блюд, которыми нас потчевали так щедро и широко. А ещё книгу. Которую мы обязательно вернём, и для этого я сохраняю её здесь, в Доме Лесе. Книги такой в детстве у меня не было. Мы с Лёвой читали её впервые. И захватила она нас крепко. Причём меня-то, понятно, душой того времени, когда воспоминания об Олимпиаде были близкими и живыми. Но и Лёва увлёкся стихами, которые мне не показались простыми из-за неблизкой темы неспортивному нашему миру. Но Беломлинский, любимый по Парусникам и Львам Сахарнова, и спортивный задор, веселье и лёгкость сделали своё дело. Читаем и любим!



пятница, 10 июля 2015 г.

Сегодня был жаркий солнечный день, и мы.. И книги.

Никогда череда летних беззаботных дней не становится скучно-однообразной. Я жду этого однообразия, я ищу его, и чем больше записей в моём дневнике будет начинаться словами - "Был жаркий солнечный день, и мы..", тем радостнее моё лето.

Конечно, самыми любимыми были бы записи в количестве тридцати умноженных на три - "Сегодня был жаркий солнечный день, и мы ходили к морю...", которые могли бы изменяться иногда на "Сегодня шёл дождь, и мы ходили к морю...".

Но пока

Сегодня был жаркий солнечный день, и мы ездили в библиотеку. Что тоже хорошо.

Чтобы выйти из дома в полуденное пекло, нужна уверенность, которая у меня есть - там лучше! Дома силы покидают в зной, и я чищу картошку для супа, прикладывая усилия как космонавт при перегрузках, один рывок, другой, третий. Самым любимым становится мытьё полов и посуды, вода окатывает брызгами кипящую кожу, и почти тут же испаряется, на миг одарив прохладой горного водопада. Я сама летняя лень, хотя знаю, что причины в давлении, которое у меня и так не покидает нижайшие пределы. Летом я начинаю любить шоколад, холодный, из холодильника). Наверное, это единственный вид холодной еды, который я люблю).

Зато на улицах, в городе солнце даёт свои силы, ветер поёт вторым голосом, то чуть стихая, то взлетая к небу.

В библиотеке, которую мы забыли с Нового года, нам обрадовались, даже фамилию помнят. Но книг, за которыми шли, к моему неудивлению не оказалось.. Потоптавшись у книжных полок, выбрали потрёпанную книгу сказок Братьев Гримм с иллюстрациями Монина (я так и не нашла для дома пока Гримм), Лёва приволок "Великие путешествия. Атлас чудес света" - как буду читать... опять же на старший школьный... и на прощание на стенде увидела "Катю и крокодила" Нины Гернет и Григория Ягфельда с рисунками Калаушина. Она есть в Лабиринте, и я давно раздумывала - надо-не надо, вот и решим теперь. А Нину Гернет я люблю, Хорошую воду читаем довольно часто, и Лунный свет радует глаз).

Из прохлады старой библиотеки (сплит-системы вели себя прилично и почти не смущали меня) мимо фонтанов пл Ленина. Задержались надолго. Вода, вода.. искрится, холодит, сверкает на солнце, разве можно пройти.. да и не нужно.

Она стекает с каменной площадки и падает в окружающий её маленький ров. Дурацкая скульптура посередине остаётся незамеченной, ведь есть вода, она журчит, скатывается, льётся, бежит, колышет воздух и вплетает в лето восторг сияющей, влажной свежести.



























Я люблю ходить. И особенно с сыном. Он болтает без умолку, и мне нравится слушать его, пускать в путешествия его фантазий свои маленькие кораблики, нырять в разноцветье сказок и идти, идти, идти по дороге, увлекаясь красотой или настроением знакомых с детства, старинных тенистых улочек, домов, витрин, отражений, облаков, случайностей.



Не спеша добрались до Кировского.. никогда не знала как его назвать.. сквера.. площади.. до Кировки в общем. Тишина, вода, книги, лавочка в тени, жаркий ветер. Хорошо...



Заглянули в Букинист. Но там тоже не было тех, кого я ищу.

Турбьёрна Эгнера "Приключения в лесу Ёлки-на-Горке" и Радия Погодина "Про жеребёнка Мишу и мышонка Терентия". Я любила когда-то истории, не запомнив даже авторов. Эгнера  не нашла дома совсем.. а жеребёнок Миша встретился случайно в хрестоматии, отличные у меня хрестоматии детские. Жаль, что многое в сокращении (и Погодин в том числе), многое без картинок, а что-то лучше бы без картинок..

Ну что ж.. может и встретимся когда-нибудь. А пока буду читать сыну в сокращении и вспоминать лето детства).





четверг, 9 июля 2015 г.

Как продолжение, прошлое или часть меня. В книгах. Из "Войны и мира".

"Как странно, необычайно, радостно ей было, что сын её — тот сын, который чуть заметно крошечными членами шевелился в ней самой 20 лет тому назад, тот сын, за которого она ссорилась с баловником графом, тот сын, который выучился говорить прежде: «груша», а потом «баба», что этот сын теперь там, в чужой земле, в чужой среде, мужественный воин, один, без помощи и руководства, делает там какое-то своё мужское дело. Весь всемирный вековой опыт, указывающий на то, что дети незаметным путем от колыбели делаются мужами, не существовал для графини. Возмужание её сына в каждой поре возмужания было для неё так же необычайно, как бы и не было никогда миллионов миллионов людей, точно так же возмужавших. Как не верилось 20 лет тому назад, чтобы то маленькое существо, которое жило где-то там у ней под сердцем, закричало бы и стало сосать грудь и стало бы говорить, так и теперь не верилось ей, что это же существо могло быть тем сильным, храбрым мужчиной, образцом сыновей и людей, которым он был теперь, судя по этому письму."

вторник, 7 июля 2015 г.

Здесь и сейчас.

С одной стороны уже вечер, и "здесь и сейчас", о котором я пишу, прошло.

С другой стороны в голове вертится моя любимая Умкина песня, которая уводит в такие далёкие "здесь и сейчас", что даже не верится как это было давно. А песню всё равно люблю. Пусть даже ко дню она не имеет отношения.

Жара вытянулась и устроилась поудобнее на макушке лета. Она заключила перемирие с июньским безумием и теперь с полным правом царствует щедро и благосклонно, позволяя себя любить всем, кому хочется. Я отплясала на сковородке раннего лета джигу и теперь с удовольствием отвечаю взаимностью широкому лету, придумываю новый, более медленный танец, пятки не начнут дымиться.

Маршрутки, правда, не заметили летние перемены, и по-прежнему жгут раскалённым железом разморённых пассажиров. Но мы всё-таки доехали до Лебединого озера, оно же Африка, и пропутешествовали от исследовательских зарисовок у маленькой воды - Серебристый тополь в коллекцию муравьишки Софи занесён с зеркальной точностью.. как и почему он так видит.. иногда..



Через зной крошечных деревьев, вдруг оказываемся в упругих полынных полянах, мой любимый запах жары, сухой запах полыни..

К набережной, к реке. Австралия.
Всё сильно изменилось, но ещё один, только огромный Серебристый тополь помнит другие и мои "Здесь и сейчас", как его приятно встретить.. радость - огромное дерево  в нашем городе, а ещё и такое, с которым связаны разные дни, мимолётные встречи, я раньше не особенно обращала на него внимание.. не то, что теперь.. когда всё вокруг другое и только он стоит по-прежнему..



И уже бросив называть материки, повернули просто на улицу Лейтенанта Шмидта, в тень после каменной сияющей белизны набережной, белых кучевых облаков, белого воздуха, белой рубашки сына и моей юбки.




На проводах ласточки ноты, низко-низко, первый раз я так близко видела ласточек. Рассмотрели их аккуратные фраки, две прогоняли третью, которая, чуть отлетев, всё-таки пыталась вернуться.



И дальше, в путь, курс на дом. Сначала к этому, старому и интересному.



























А уж потом к нашему. Не такому старому и не такому интересному. Зато с обедом, маленьким диваном и большой ленью лета.
На Культуре застали передачу про Святослава Сахарнова, с Устиновым).
Солнце как обычно ярко золотило зелёную комнату, а кухня дышала полумраком.

понедельник, 6 июля 2015 г.

Июль. Мир Дома Леса.

Мутновато, муторно. Волнами накрывает и отпускает тяжесть как хмарь за окнами. Дом увёл меня. Я очутилась в музее, музей живописи середины и конца 20 века. Которую я ощущаю как современную, моё настоящееХорошо, когда возникает это чувство - не листаю книгу, но гуляю, хожу, слушаю.. где-то, в своей жизни, но с другой стороны.. В солнечных пустых залах, с запахом пыли и краски, в большие окна солнце не обрушивается, светит, сильно и мягко.

Хотела найти одну репродукцию, но не встретились. Музей показывал другие.. Я думала, как это плоско разглядывать чёрно-белые версии цветных картин, и и тут же начала останавливаться рядом..

Голубые сборники по советской живописи, выходившие в издательстве "Советский художник" по месяцам. Они прочно связаны с моим детством.

"Июль" О. Субби 1977


четверг, 2 июля 2015 г.

Случайно вдруг.


Вообще-то я ничего не боюсь,
А боюсь я только грозы.
Как услышу гром – сразу лезу под стол
И зажмуриваю глазы.

Вообще-то я ничего не боюсь,
А боюсь я только мышей.
Как увижу мышь – сразу лезу на стол
И затыкаю ушей.

Но однажды в грозу я увидел мышь!
И не смог ни шагу шагнуть:
То ли влезть под стол?
То ли влезть на стол?
Что зажмурить, а что – заткнуть?

Я теперь обожаю встречать мышей,
И в грозу я просто влюблён,
Потому что нет ничего смешней,
Чем опасность со всех сторон.

Ксения Букша

среда, 1 июля 2015 г.

"Война и мир". То, что обычно на полях.



















Иногда кажется, что я - Гулливер в стране Великанов. Беличья губка, бритая щека, лучистые глаза на непременно неприятном лице.. повторяемые всякий раз, как герой входит в дверь, иногда чересчур для меня, душно, как во сне или через очки при хорошем зрении.

Ярки мимолётные люди. Я чувствую и вижу их лучше увеличенных главных.

Появится ли ещё слуга со страницы 80, всего пара слов, а я навсегда запомнила его жизнь, оставленный в Германии дом со всеми родственниками, даже тепло весны, кажется..

"...Гувернер-немец старался запомнить все роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности."

Столпотворение на мосту ("23 октября [1805 год] русские войска переходили реку Энс").

Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из‑под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно‑усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.

- Вишь, их, как плотину, прорвало, - безнадежно останавливаясь, говорил казак. - Много ль вас еще там?

- Мелион без одного! - подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.

- Как он (он - неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, - говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, - забудешь чесаться.

И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.

- Куда, чорт, подвертки запихал? - говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.

И этот проходил с повозкой. За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.

- Как он его, милый человек, полыхнет прикладом‑то в самые зубы: - радостно говорил один солдат в высоко‑подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.

- То‑то оно, сладкая ветчина‑то. - отвечал другой с хохотом.

И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.

- Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. - говорил унтер‑офицер сердито и укоризненно.

- Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро‑то, - говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, - я так и обмер. Право, ей‑Богу, так испужался, беда! - говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался. И этот проходил. За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор. Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова. На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка‑немка. Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители. Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам. На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.

- Ишь, колбаса‑то, тоже убирается!

- Продай матушку, - ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.

- Эк убралась как! То‑то черти!

- Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.

- Видали, брат!

- Куда вы? - спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.

Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.

- Хочешь, возьми себе, - говорил офицер, подавая девушке яблоко. Девушка улыбнулась и взяла. Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали. Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились. Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.

- И что становятся? Порядку‑то нет! - говорили солдаты. - Куда прешь? Чорт! Нет того, чтобы подождать. Хуже того будет, как он мост подожжет. Вишь, и офицера‑то приперли, - говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...