понедельник, 29 мая 2017 г.

Увлечения Льва. Шесть с половиной. "В тёмной-тёмной комнате..."

Дети, как жители иностранные
Или пришельцы с других планет,
Являются в мир, где предметы странные,
Вещи, которым названья нет.
Еще им в диковинку наши нравы.
И надо выучить все слова.
А эти звери! А эти травы!
Ну, просто кружится голова!
И вот они ходят, пометки делая
И выговаривая с трудом!
А что у вас? - Это дерево.
А это? - Птица. А это? - дом
Но чем продолжительнее их странствие -
Они ведь сюда не на пару дней -
Они становятся все пристрастнее
И нам становится все трудней.
Они ощупывают переборочки,
Они заглянуть стараются - за...
А мы их гиды, их переводчики,
И не надо им пыль пускать в глаза!
Пускай они знают, что неподдельно,
А что только кажется золотым.
А это что у вас? - Это дерево.
А это? - небо. А это? - дым

Юрий Левитанский

**
Наверное, весь текст совсем не будет сочетаться с так полюбившимся мне стихотворением Левитанского. Но это только если забыть о возрасте моего мальчишки, который сейчас живёт в мире подвигов, героев, сражений и мечтает стать победителем. И всегда, даже в разгар главной битвы, зовёт меня любоваться красивым лиловым закатом или видит белую чайку в бездонной вышине весны. Или месяц. Или Орион в ночном небе. А ещё он.. он защищает красоту. Это бо'льное предложение, важное для меня.. И его руки, обхватывающие букет ландышей, пронзительное воспоминание апреля.

Кажется я вечность не писала о сыне, помню свои посты о его занятиях, помню его бесконечные по изобретательности конструкции из всего на свете года в четыре, потом его долгие игры без игрушек, когда игрушки и мир выдуманные, и он живёт-сражается-едет-строит в этом, своём мире - это продолжается и сейчас. 
А ещё Африка! Или прошлогодние динозавры!

Полгода труда, усилий, порой отчаяния и упорства на занятиях по подготовке к школе принесли свои дары, плоды - сын почувствовал лёгкость в письме, и вот уже месяца четыре как большую часть его игр занимают письма. Он пишет письма всем.. и везде. Все мои блокноты уличные заполнены его столбиками из космических слов. Дома везде бумажки с письмами, он вырезает их из тетрадок. Письма, мысли, вопросы, законы, по которым нужно бы жить.. по его мнению. Письма всем героям Властелина колец с рационализаторскими предложениями, предупреждениями об опасности и с готовностью принять огонь на себя, письма. письма, письма.. книги.. Часто они выглядят картинками, как в  Парикмахерах травы.










































Он придумывает песни и записывает их. А потом прочитать не может). На мотив Прощания Славянки, например. Или Священная война, но другим словами. Потому что я очень просила эту песню не петь каждый день. Правда продавцам на базарчике всё-таки спел оригинальный вариант - сами просили.



Война.. все его мысли ежедневные заняты войной. Перед днём Победы он самостоятельно устроил ежедневный, даже не знаю как назвать, адвент - рука не поднимается), в общем то, что мы обычно делаем перед Новым годом и днём рождения, приближение события. Я, погруженная в свалившиеся переживания и тяготы, почти пропустила его придумку и только накануне очнулась и внятно ответила на все вопросы, поразилась его упорству и постоянству, оригинальному подходу - он аккуратно по клеточкам рисовал домики, вырезал, каждый день по одному, домик - это город, в котором проходила какая-то значимая битва. Писал названия, продолжительность сражений (это я и смотрела ему в Интернете), другие значимые для него подробности. Сколько сама нового узнала! Курская дуга, Сталинградская битва, блокада Ленинграда (871 день), Орёл, Минск, Брест, Воронеж (!), Берлин... все города он сам называл, целая вереница домиков, за каждым стоит день, город, память.. 




Ещё затемно он поздравлял меня с праздником. Я сама особенно дорожу праздником 9 мая, но мои чувства более личного характера, и всё больше в литературу, музыку.. Лёва сделал всё, что мог. Я только с удивлением каждый раз замечала его такое торжественное настроение, ужасно мне далёкое в этом мае, и тем более ценное, как его личное, самостоятельное. И мне бесконечно жаль, что в этом году день потерялся в пустоте обидных слов, в суетном настроении.

Битвы рождаются и в пластилине - тысяча и один воин с причудливыми именами, разноцветные "красавцы". Кого здесь только нет - кентавр, духи Огня, бык и Римский бык с белыми рогами, кикимора, БДВ с палицей, диплодок, трицератопс, корень Мандрагоры, грифоны, дух ядовитых растений, крокодил, варан, зомби, слис (?),  гидра, инопланетянин-вампир, привидение, змееед, змеи, дриада, водяной, единорог, живые горы из льда и другие




Лепка, как и рисование - это интерес, возникающий как волна, он захватывает его целиком, чтобы потом уйти далеко и надолго, как будто и не было, а потом вернуться с новыми интересами и невесть откуда взявшимся умением. 

Лепил Лёва и зимой. Ордена и медали. 



Помню первый день (и пока единственный), когда Лёва провёл утро, обед и вечер с бабушкой и дедом, а я дома занималась декабрьскими открытками. Сын вернулся домой с коробочкой, которая  с тех пор значительно пополнилась его творчеством - всего лишь и почему-то так важно (и для меня) - вырезанные из бумаги, раскрашенные полоски - это разноцветные ленточки к орденам (ширина полоски и последовательность цветов не повторяются и про большинство он знает к какому ордену или награде положена данная ленточка). Удивительно! Потом он приступил к ваянию самих наград, и здесь в ход пошли не только разные виды пластилина, но и всякие штучки, в качестве украшения (гены прапрадеда ювелира?..), даже несимметричность здесь продуманная - это блики света, по-разному играющие на металле (он так видел на плакате с наградами, который есть у деда (чего у него только нет).



Вот так и живём. Среди фельдмаршалов, генералов, подвигов и наград.. Я чувствую себя девочкой в платье, но стараюсь, чтобы это было не сильно заметно. К тому же кто-то же должен готовить обед и читать стихи не только на патриотические темы).



четверг, 25 мая 2017 г.

Клевер, белый мёд, клубника, чёрно-белое кино.

Когда наконец все ушли в разные стороны, я разобрала завалы игрушек, чтобы было красиво, но вернулась в кухню, там играло забытое с утра радио джаз.




Вскипятила воду, налила чай горячий, не на бегу, мама принесла мёд, мой любимый белый из клевера, и клубнику. Первую в этом году в доме. Села. Хорошо.

Светлый полумрак, высветленные будто в дымке цвета, светло-зелёный, прозрачность, белый мёд, белая книжка и только клубника красная.

Вчера моя любимая тётя, во время когда я ждала Льва с занятий, напоила меня чаем в кафе и дала почитать книжку - возьми, мне не понравилось, но может тебе будет интересно. Часто зависит от того, кто дал книгу. И я читаю какую-то совершенную лёгкость, про какую-то дурочку, кольцо с изумрудом, сотовые телефоны и нет, конечно же, как обычно всё равно нахожу и себя где-то - в районе телефонов и личного пространства.

Читаю, заедаю  мёдом со вкусом розмарина. И клубника.  Пять, семь минут, не знаю. Другой город. другая жизнь.

Телефон звонит, я оставляю три клубники в стеклянной пиалке и иду отвечать.

Заодно вспомню о фильме. Настройщик. Прекрасный фильм Киры Муратовой. Алла Демидова, Нина Русланова, каждый кадр  - как фотография на выставке - удовольствие. Чёрно-белый цвет. Ощущение, что 2004 год - это слишком давно, и всё давно.  Грусть. Музыка. Последние слова Анны Сергеевны..
Сюр, который близок, так редко бывает. Но бывает.

Почему-то этому кино здесь тоже надо быть.


**
Короткая остановка. Мгновение, когда кажется, что упала вся тяжесть с плеч, и осталась я в летнем платье, слушаю тишину внутри себя. Можно попытаться создать эти минуты специально, окно, небо, прогулка, вкусный обед - всё да. Но нет. Оно, это мгновение, приходит неожиданно само, обычно, когда остаёшься сама с собой, а в шуме ежедневной болтовни и тысячи проблем это огромная редкость, приходит ненадолго, и дарит минуты умиротворения, которые потом ещё долго шлейфом запахов и воспоминаний окутывает суетливые будни, даёт веру в то, что ты - это всегда ты и никуда не пропадёшь, не исчезнешь. Я помню такие минуты уже лет 16, а может и дольше. Красный трамвай, в серые сумерки снегопада, в жёлтой кухне с синей скатертью и шоколадом, летняя вода в ночной тёплой реке, когда плывёшь запрокинув голову к звёздному небу. Редкие, драгоценные мгновения счастья.

воскресенье, 21 мая 2017 г.

Калинов Мост. Река Смородина.

Живи!! - она трясёт меня за плечи и обрушивает такие неприятности, что мне даже и не снились.
Живи!! - кричит она мне в ухо, и я просыпаюсь от жуткой боли и живу, жадно ожидая, когда же полегчает.
Живи!! - толкает она меня в бок так, что я чуть не падаю, и одна подруга дарит мне Левитанского, а другая билет.

И я живу. 
Нет, это не билет на самолёт  к морю, это билет к Ревякину.
Что правда что ли?
Да.
Нет, правда?
Да.
Да нет.
ДА! Живи.

И я, проглотив гору таблеток, оставляю Лёву одного, слушаю в телефон о том, как всё страшно и плохо, иду. На концерт.

И правда. Да, честное слово. Он там. Ревякин. 



И Аня с Левитанским  82 года выпуска, и Катя с билетами, красивые такие, подруги.








































А он поёт Башлачёва Время колокольчиков. И Кроху. И отказался петь Сансару, потому что никто не подпевает. Зато поёт другое. 
"Когда неслась моя телега под уклон, я был спокоен.."



И читает стихи. И отвечает на вопросы, некоторые из которых написаны моим карандашом и на моих  листиках из Московского блокнота. Но это не мои вопросы. У меня нет вопросов. Ни одного. Мне всё время хочется подумать. что я не верю. Но не получается. Думать.
И сказать я ничего не скажу. Это не в словах.
***
И только я пытаюсь выскользнуть за дверь - всем спасибо, я пойду.
**
Как она хватает меня за руку и орёт - Живи! - Ну ладно, полдня шёпотом - отпускает.

Замирает воздух, невесомые облака спускаются на землю. сквозь них просвечивает белое солнце, дышится воздухом мая, отцветают одни растения, зацветают другие. И так пышно и густо среди спутанных трав, среди отяжелевших от влаги деревьев. Тишина и свиристели.
На пл Ленина корень моего ясеня. Когда-то говорили или я читала, что моё дерево - тополь. Но нет, моё - ясень, когда я родилась, дед посадил ясень, у которого теперь отпилены почти все ветви, и птицы больше не вьют гнёзда в его куцей верхушке. Ясень - дерево первого ослепительного золота осени. Удобный корень большого ясеня на пл Ленина - моё место. Я сажусь осторожно. чтобы не сломать выросший здесь одуванчик и читаю Левитанского. Я читаю его сегодня много, даже на ходу, на улице, вслух. Себе, деревьям, тому, кто рядом. Не всем нужен, мне да. Как этот воздух, как май, как деревья, как музыка.
В Кремле тишина, пасмурно, дышится, бархатная сторона широких листьев катальпы, хрусталики воды в траве, нескошенные поляны пестреют клевером и путают ноги травой, опята выглядывают кучками, цветы акации сыпятся как снег, ветви ломятся от обилия цвета.

Львёнок завёл меня в храм Николая Чудотворца, по отвесным ступеням, на стену Кремля, там вход. Я без юбки, я надеваю юбку, я без платка, я закрываю голову косынкой. Здесь так же тихо, как и везде. 
Сегодня. 









**
Нет, нет, нет - открой сейчас же глаза!! Сию секунду, немедленно!! Живи!!

Музей Хлебникова. 


Ревякин собирался в музей, но пришла туда я. Слушать музыку. И я слушаю. И вижу. Я вижу три фильма, так подробно и ярко, что я забыла где нахожусь, они как будто не мои, фильмы, они просто пришли вместе с музыкой, такой громкой и сильной, что я сама ничего не смогла бы придумать или понять. Я смотрю три кино, у меня текут слёзы, я вижу даже браслеты на её руках, каждый листик, я чувствую ту пропасть, и слышу море, в которое так упорно она не верит. Я слишком давно не слышала живую музыку.  Когда наступает тишина, я понимаю, что у меня страшно болит голова. 
Невероятная музыка..





Что же скажет она мне завтра. Она - жизнь. Впереди так много сложного и другого. Но музыка и слова. Есть.

P.S. А вы знаете какой это был вечер с Ревякиным?..
Люди сидели за столиками и ели свою еду, и пили свой алкоголь. И шум заглушал его голос, когда он говорил. И не было ничего видно, потому что вперёд пересели доблестные мужчины, подвинув операторов. И с места люди орали - Дима, спой вот то и это. И в середине его рассказа, прервав, на полуслове, подходили они, чтобы взять автограф и тут же не стесняясь уходили совсем. Поэтому я не узнаю историю про время любимого альбома Выворотень и другие истории тоже. И когда песня была "не та" или слова неинтересные, они поворачивались спиной, чтобы произнести очередной тост или выходили покурить. 
И это так стыдно, что вот так..

** 
В какое-то безумное время.
Живое.



среда, 17 мая 2017 г.

Повесть о лесах. К. Паустовский


Я прочитала Повесть о лесах Паустовского.
Я прошла по лесам вместе с Паустовским. Шаг за шагом, через дни и мысли, через войну и победу. Идти было больно и светло. В окнах день сменялся ночью, расцвели акации, шёл дождь и светило солнце, и я всё шла. Шла вместе с ним. Радостно. счастливо, больно, горько, но не страшно, потому что я знаю, он не обидит ни одним словом, он несёт сердце в руках и льётся солёная кровь, когда падают люди и деревья, когда горит земля, когда война, но он никогда не бросит его на землю, не наступит, не ковырнёт булавкой со стразиком на макушке, не оставит в глухой темноте, я знаю.

Я знаю, как можно убить словом, я знаю как можно словом спасти. Как слово писателя даёт то тепло и доброту, поддержку и опору, которую в один миг потерял в жизни. В любой день, в любое время я открываю книгу и топлёным молоком с мёдом льётся на меня благодать, так же спокойно и щедро как заходящий жар солнца, как утренний аромат белых цветов. Только в жизни я сама нахожу их, к счастью. Нахожу без слов, без понимания, только чувствами, как руками трогаю, а он, отогрев, даёт силу знаний, и направление, и смысл пути, каким бы он ни был трудным и даже может быть ошибочным (кто знает), если с мыслями о добром, то он поддержит.

Но как тяжело оставлять книгу и видеть вокруг опустошение и развалины, равнодушие и безразличие, голые бетонные выщербленные тротуары как в Чуме Камю, видеть тот мир, который окружает монолитной стеной и нет в ней просвета. оконца. А только железная логика тех, кто умеет жить. Лица, я вижу их лица, страшные, с хитринкой или пустые лупоглазые властелины своего мирка, надменные, лица людей, с которыми приходится сталкиваться каждую минуту, стоит только закрыть книгу. Видеть их насквозь и не уметь оградить себя от обмана и гадости, потому что имя им - легион, и за одним таким придёт другой, который будет так же смотреть на капающий водой потолок, и задумчиво покачиваясь на пьяных носках, размышлять о том как "сами вы виноваты" или кричать в телефонную трубку на меня голосом будущей учительницы моего сына.
Не знать как научить сына жить в этом мире. И молчать, когда учат другие. Потому что я не могу и так..
Потому что как я - это незнание и неумение.
Но для меня оно лучше их стопроцентного умения и их(них) знаний на миллион.

Но я знаю, что на свете бывают такие люди как Паустовский, или как пожилой Пётр Максимович, который пережил блокаду в своём засохшем доме лесе и сохранил ящики с быстрорастущими семенами деревьев и пшеницы разных стойких сортов, добрый Пётр Максимович, которого непременно убил бы "современный" автор (может и жизнь бы убила, но автор непременно), и я знаю, что бывали такие леса как в книге раньше или теперь, буду верить, что и сейчас бывают. Хотя никогда не видела.
И есть друзья, и просто люди.
И котята, которые кувыркаются на бетонном полу среди бюрократических проволочек и ног тех самых командующих, которые командуют, и побеждает в возне кроха рыжий, его мы с Лёвой, конечно, поддерживали, наблюдая и смеясь.
И сила, доброта, тишина и любовь к жизни, написанные словами, тоже настоящие.
И музыка.




понедельник, 15 мая 2017 г.

Середина мая. Алисин день рождения

С самого утра лил дождь. Он барабанил, взванивал в стёкла, прекращался и начинал снова, без конца.
А под окнами продолжали пилить, то единственное дерево, в середине сада, которое оставалось нетронутым. Все тополя по краям под корень, мы думали, что уже всё, но оказывается его тоже должны срубить. Этот жужжащий бесконечный звук бензопилы и треск падающих веток, от которого ухает в груди и сводит зубы от бессилия. Лёва уже не выдержал и плакал, потому что "сделать ничего нельзя".
Я включала самую громкую музыку, Nirvana, Metallica, The Men who sold the world и только беззвучные капли и падающие ветки..
В перерывах Лёва слышал птиц - мама, птицы оказывается тоже плачут...

Это должен быть счастливый день, 15-е мая. Обязательно. Но только не здесь.

Мы выбежали из дома без курток и зонтов, только бы поскорее.
В такси, когда машину в очередной раз подбросило на колдобинах, водитель не выдержал - да что ж за город-то такой... Высадили нас раньше.. поэтому в детский игровой зал мы ввалились мокрые и взъерошенные.

И дальше наступил праздник!  Он обрушился так же внезапно как дождь - свет, яркие краски, наряды, аттракционы, карусели, фейерверк. Мы с Лёвой здесь никогда не были, как будто в другом городе, или пока на вокзале. Высокие стойки, удобные стулья и чай - для взрослых, для нас с Аней, остальное для детей, Лёва в гимнастёрке и пилотке, Алиса в белой военной форме. Шумно. музыка, весело. Это особенно так бывает, когда на улице малолюдно и дождливо, темно, сухое помещение ТЦ встречает ярко, может быть несколько искусственно, но и в этом что-то есть, незнакомое и притягательное новизной.



Лёва назначил Алису генералом ещё в открытке)





































Длинный яркий день. Весёлый праздник. После обеда я не устояла и вышла в сад под дождь. Сирень и калина уже отцветают. А на груше и вишне виднеются крошечные плоды. Как красиво там, как тихо и легко дышится. Вода капает, капает, капает, с листьев. Сыпет майский дождь. И в прошлом году в этот день был дождь. Нет, то был водопад, Лёва насчитал по дороге домой двадцать с чем-то молний, а я написала вечером историю про Дальние страны Липатовой.







Всё было в этом дне,

и стихи Ахматовой,

Или сядем на снег примятый

Мюнхгаузен и вишнёвое дерево на голове оленя, которое непременно выросло из вишнёвой косточки,

белые пионы, скучаю без пионов в доме


Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.

Осип Мандельштам, 1909


красивые и счастливые дети, разноцветные шары и торт


рассказы о лесах и родители, память о Победе и гранатовое вино.

День рождения Аниной дочки. Хороший день в мае.



среда, 10 мая 2017 г.

Случайные встречи

Мы зашли в кафе на секунду, но пришлось немного подождать, я привычно провела руками по книгам, нет, здесь я впервые, и книги эти вижу в первый раз, но если они появляются в поле зрения, то я не могу пройти мимо. Стандартный набор "что попало", который сейчас часто используют для создания атмосферы в разных кафе, кондитерских, чайных и прочее.
И выбрала Вересаева. Пока Лёва снова и снова взбирался и спрыгивал с высоченного стула, я удивляясь и не удивляясь читала, обо всём, что внутри и снаружи, что давно так и не очень, и как всё давнее, копившееся переплелось и встретилось вдруг:





...Да, мало что хорошего вспомнишь за эти прожитые три года. Сидеть в своей раковине, со страхом озираться вокруг, видеть опасность и сознавать, что единственное спасение для тебя -- уничтожиться, уничтожиться телом, душою, всем, чтоб ничего от тебя не осталось... Можно ли с этим жить? Невесело сознаваться, но я именно в таком настроении прожил все эти три года.
   "Зачем я от времени зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня"*. Мне часто вспоминаются эти гордые слова Базарова. Вот были люди! Как они верили в себя! А я, кажется, настоящим образом в одно только и верю это именно в неодолимую силу времени. "Зачем я от времени зависеть буду!" Зачем? Оно не отвечает; оно незаметно захватывает тебя и ведет, куда хочет; хорошо, если твой путь лежит туда же, а если нет? Сознавай тогда, что ты идешь не по своей воле, протестуй всем своим существом,оно все-таки делает по-своему. Я в таком положении и находился. Время тяжелое, глухое и сумрачное со всех сторон охватывало меня, и я со страхом видел, что оно посягает на самое для меня дорогое, посягает на мое миросозерцание, на всю мою душевную жизнь... Гартман говорит, что убеждения наши плод "бессознательного", а умом мы к ним лишь подыскиваем более или менее подходящие основания; я чувствовал, что там где-то, в этом неуловимом "бессознательном", шла тайная, предательская, неведомая мне работа и что в один прекрасный день я вдруг окажусь во власти этого "бессознательного". Мысль эта наполняла меня ужасом: я слишком ясно видел, что правда, жизнь -- все в моем миросозерцании, что если я его потеряю, я потеряю все.
  
   То, что происходило кругом, лишь укрепляло меня в убеждении, что страх мой не напрасен, что сила времени сила страшная и не по плечу человеку. Каким чудом могло случиться, что в такой короткий срок все так изменилось? Самые светлые имена вдруг потускнели, слова самые великие стали пошлыми и смешными; на смену вчерашнему поколению явилось новое, и не верилось: неужели эти всего только младшие братья, вчерашних. В литературе медленно, но непрерывно шло общее заворачивание фронта, и шло вовсе не во имя каких-либо новых начал, о нет! Дело было очень ясно: это было лишь ренегатство ренегатство общее, массовое и, что всего ужаснее, бессознательное. Литература тщательно оплевывала в прошлом все светлое и сильное, но оплевывала наивно, сама того не замечая, воображая, что поддерживает какие-то "заветы"; прежнее чистое знамя в ее руках давно уже обратилось в грязную тряпку, а она с гордостью несла эту опозоренную ею святыню и звала к ней читателя; с мертвым сердцем, без огня и без веры, говорила она что-то, чему никто не верил... Я с пристальным вниманием следил за всеми этими переменами; обидно становилось за человека, так покорно и бессознательно идущего туда, куда его гонит время. Но при этом я не мог не видеть и всей чудовищной уродливости моего собственного положения: отчаянно стараясь стать выше времени (как будто это возможно!), недоверчиво встречая всякое новое веяние, я обрекал себя на мертвую неподвижность; мне грозила опасность обратиться в совершенно "обессмысленную щепку" когда-то "победоносного корабля". Путаясь все больше в этом безвыходном противоречии, заглушая в душе горькое презрение к себе, я пришел, наконец, к результату, о котором говорил: уничтожиться, уничтожиться совершенно -- единственное для меня спасение.
   Я не бичую себя, потому что тогда непременно начнешь лгать и преувеличивать; но в этом-то нужно сознаться, -- что такое настроение мало способствует уважению к себе. Заглянешь в душу, так там холодно и темно, так гадко-жалок этот бессильный страх перед окружающим! И кажется тебе, что никто никогда не переживал ничего подобного, что ты какой-то странный урод, выброшенный на свет теперешним странным, неопределенным временем... Тяжело жить так. ...

В. Вересаев
Без дороги

Потом я оставила книгу раскрытой и ушла. У меня есть возможность дочитать. Не знаю, хочу ли.

(и снова фотография другого дня. Блоговская привычка - обязательно с картинкой...)































**


понедельник, 8 мая 2017 г.

Дождь. Май.

Целый день накрапывал дождик. Первый майский дождь. Сыпал и сыпал в зябкой тишине дома, временами впуская в открытые форточки взъерошенное чириканье воробьёв.

Я наводила порядок и мне казалось, что я не делала этого слишком давно, казалось, что дом снова, как бывало, принял на себя все тяготы и невзгоды, сгорбился и постарел, хотя древнее его и так вряд ли сыщешь. Он помогает, он принимает на себя всё отвращение, мерзость и пустоту, которые накрывают периодами его обитателей, я отшатываюсь и замираю, вижу только оторванные обои, казённые потолки, будто больничный щербатый кафель стен и капли ржавого крана, монотонно разбивающие холод белой раковины.
А потом, спустя время, я чувствую как дом всё плохое, нет, всё невыносимое прожил за меня или вместе со мной, и я снова могу увидеть чистый пол, услышать тишину. К месту окажется зелёная скатерть, ветка сирени на старом подоконнике и потеплеет цвет кухни.
Я развешивала бельё в ванной, люблю на балконе, но ведь дождь, и в доме он барабанит теперь, вторит уличному.
После обеда читаю Паустовского, читаю Повесть о лесах и слышу, за окнами бензопилы как в живое тело, с хрустом, впиваются в наши тополя, оставшиеся гиганты. Они растянули эту пытку на много лет.. я помню как начинали пилить и теперь рухнули последние великаны. А в соседнем дворе так и тянут к небу костлявые скелеты высохшие деревья. Не понимаю, не могу. Лёва вырос, пока они пилили, сколько слёз он пролил, когда падал его заяц, к счастью эта фотография сохранилась, в фотоаппарате, дерево, на верхушке которого из веток заяц, его друг с двух лет, он сам его разглядел, а я только спустя долгое время поняла, кого он имеет в виду. В этом году не плакал, ругался и переживал. угрожал и отчаивался. Сейчас там пусто и тихо. Дождь.

За это время заболел наш Тигра - рыжий человек, мой кот, который после рождения сына переехал к родителям и живёт там всеми любимый и обожаемый. Второй раз в жизни болеет, я помню первый, тоже апрель, 10 лет назад, было полное солнечное затмение. Помню необыкновенный смешанный со страхом восторг от чёрного диска и кромешной темноты среди дня, но ещё нереальнее и сильнее потряс весь день, освещённый будто в декорациях инопланетным приглушённым светом, как в аквариуме. А потом Тигра заболел, и я сразу поняла где кромешная тьма, а где так, водичка разбавленная красками. Весна частенько не давала мне возможности полюбить её широко и легко, так, как лето. Но всё равно это особенное время, сокровенное.

Сейчас уже сумерки, пасмурные. чуть желтоватые сумерки и спокойная тишина безветрия.
Завтра день Победы.

(Старая фотография. Новых мало совсем, не подходят.)







вторник, 2 мая 2017 г.

Утро мая.

Выйти из дома, сбежать по старым ступенькам в сад, в одной сорочке. Скинуть джинсовую куртку, она из запахов ночных звёзд и музыки прошлого. А теперь утро.
Они забрали меня к себе и сказали - живи. 
Там, где сосны расчёсывают волосы, и аромат яблоневых цветов и сирени умывает лицо. 
Где ветер только за руку держит, не отпускает в дом, и я снова вернусь к цветам и траве. Найду маленький лес с земляникой под соснами и первым ландышем. только теперь он, лесной цветок, светится на солнце, утро. Сяду у смородины с жёлтыми цветами, она всего на миг окутает сладким запахом, который сразу станет частью меня.

Вы меня только не бросайте, я уйду скоро, в доме уже готовы оладьи к завтраку и динозавры все спасены. Дом, из которого можно снова и снова выходить к деревьям. Всегда. Дом с жёлтой кухней. Красными простынями, серыми стенами  ночной тишины и молочным рассветом. Дом с сиренью и деревянными ступеньками. Дом с окнами за прозрачными занавесками. Дом с книгами, которые я могу читать в любом месте, сидя на белой полосе. 
Я уеду скоро в шумный и тусклый город. А вы меня не бросайте, цветы из пяти лепестков, пушистая нежность серединки белого одуванчика. он раскрывается на глазах и качается в небе. потому что я смотрю на него снизу, песни деревьев и нарастающий жар мая.
Утро мая. Первого.












Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...