четверг, 25 мая 2017 г.

Клевер, белый мёд, клубника, чёрно-белое кино.

Когда наконец все ушли в разные стороны, я разобрала завалы игрушек, чтобы было красиво, но вернулась в кухню, там играло забытое с утра радио джаз.




Вскипятила воду, налила чай горячий, не на бегу, мама принесла мёд, мой любимый белый из клевера, и клубнику. Первую в этом году в доме. Села. Хорошо.

Светлый полумрак, высветленные будто в дымке цвета, светло-зелёный, прозрачность, белый мёд, белая книжка и только клубника красная.

Вчера моя любимая тётя, во время когда я ждала Льва с занятий, напоила меня чаем в кафе и дала почитать книжку - возьми, мне не понравилось, но может тебе будет интересно. Часто зависит от того, кто дал книгу. И я читаю какую-то совершенную лёгкость, про какую-то дурочку, кольцо с изумрудом, сотовые телефоны и нет, конечно же, как обычно всё равно нахожу и себя где-то - в районе телефонов и личного пространства.

Читаю, заедаю  мёдом со вкусом розмарина. И клубника.  Пять, семь минут, не знаю. Другой город. другая жизнь.

Телефон звонит, я оставляю три клубники в стеклянной пиалке и иду отвечать.

Заодно вспомню о фильме. Настройщик. Прекрасный фильм Киры Муратовой. Алла Демидова, Нина Русланова, каждый кадр  - как фотография на выставке - удовольствие. Чёрно-белый цвет. Ощущение, что 2004 год - это слишком давно, и всё давно.  Грусть. Музыка. Последние слова Анны Сергеевны..
Сюр, который близок, так редко бывает. Но бывает.

Почему-то этому кино здесь тоже надо быть.

воскресенье, 21 мая 2017 г.

Калинов Мост. Река Смородина.

Живи!! - она трясёт меня за плечи и обрушивает такие неприятности, что мне даже и не снились.
Живи!! - кричит она мне в ухо, и я просыпаюсь от жуткой боли и живу, жадно ожидая, когда же полегчает.
Живи!! - толкает она меня в бок так, что я чуть не падаю, и одна подруга дарит мне Левитанского, а другая билет.

И я живу. 
Нет, это не билет на самолёт  к морю, это билет к Ревякину.
Что правда что ли?
Да.
Нет, правда?
Да.
Да нет.
ДА! Живи.

И я, проглотив гору таблеток, оставляю Лёву одного, слушаю в телефон о том, как всё страшно и плохо, иду. На концерт.

И правда. Да, честное слово. Он там. Ревякин. 



И Аня с Левитанским  82 года выпуска, и Катя с билетами, красивые такие, подруги.








































А он поёт Башлачёва Время колокольчиков. И Кроху. И отказался петь Сансару, потому что никто не подпевает. Зато поёт другое. 
"Когда неслась моя телега под уклон, я был спокоен.."



И читает стихи. И отвечает на вопросы, некоторые из которых написаны моим карандашом и на моих  листиках из Московского блокнота. Но это не мои вопросы. У меня нет вопросов. Ни одного. Мне всё время хочется подумать. что я не верю. Но не получается. Думать.
И сказать я ничего не скажу. Это не в словах.
***
И только я пытаюсь выскользнуть за дверь - всем спасибо, я пойду.
**
Как она хватает меня за руку и орёт - Живи! - Ну ладно, полдня шёпотом - отпускает.

Замирает воздух, невесомые облака спускаются на землю. сквозь них просвечивает белое солнце, дышится воздухом мая, отцветают одни растения, зацветают другие. И так пышно и густо среди спутанных трав, среди отяжелевших от влаги деревьев. Тишина и свиристели.
На пл Ленина корень моего ясеня. Когда-то говорили или я читала, что моё дерево - тополь. Но нет, моё - ясень, когда я родилась, дед посадил ясень, у которого теперь отпилены почти все ветви, и птицы больше не вьют гнёзда в его куцей верхушке. Ясень - дерево первого ослепительного золота осени. Удобный корень большого ясеня на пл Ленина - моё место. Я сажусь осторожно. чтобы не сломать выросший здесь одуванчик и читаю Левитанского. Я читаю его сегодня много, даже на ходу, на улице, вслух. Себе, деревьям, тому, кто рядом. Не всем нужен, мне да. Как этот воздух, как май, как деревья, как музыка.
В Кремле тишина, пасмурно, дышится, бархатная сторона широких листьев катальпы, хрусталики воды в траве, нескошенные поляны пестреют клевером и путают ноги травой, опята выглядывают кучками, цветы акации сыпятся как снег, ветви ломятся от обилия цвета.

Львёнок завёл меня в храм Николая Чудотворца, по отвесным ступеням, на стену Кремля, там вход. Я без юбки, я надеваю юбку, я без платка, я закрываю голову косынкой. Здесь так же тихо, как и везде. 
Сегодня. 









**
Нет, нет, нет - открой сейчас же глаза!! Сию секунду, немедленно!! Живи!!

Музей Хлебникова. 


Ревякин собирался в музей, но пришла туда я. Слушать музыку. И я слушаю. И вижу. Я вижу три фильма, так подробно и ярко, что я забыла где нахожусь, они как будто не мои, фильмы, они просто пришли вместе с музыкой, такой громкой и сильной, что я сама ничего не смогла бы придумать или понять. Я смотрю три кино, у меня текут слёзы, я вижу даже браслеты на её руках, каждый листик, я чувствую ту пропасть, и слышу море, в которое так упорно она не верит. Я слишком давно не слышала живую музыку.  Когда наступает тишина, я понимаю, что у меня страшно болит голова. 
Невероятная музыка..





Что же скажет она мне завтра. Она - жизнь. Впереди так много сложного и другого. Но музыка и слова. Есть.

P.S. А вы знаете какой это был вечер с Ревякиным?..
Люди сидели за столиками и ели свою еду, и пили свой алкоголь. И шум заглушал его голос, когда он говорил. И не было ничего видно, потому что вперёд пересели доблестные мужчины, подвинув операторов. И с места люди орали - Дима, спой вот то и это. И в середине его рассказа, прервав, на полуслове, подходили они, чтобы взять автограф и тут же не стесняясь уходили совсем. Поэтому я не узнаю историю про время любимого альбома Выворотень и другие истории тоже. И когда песня была "не та" или слова неинтересные, они поворачивались спиной, чтобы произнести очередной тост или выходили покурить. 
И это так стыдно, что вот так..

** 
В какое-то безумное время.
Живое.



среда, 17 мая 2017 г.

Повесть о лесах. К. Паустовский


Я прочитала Повесть о лесах Паустовского.
Я прошла по лесам вместе с Паустовским. Шаг за шагом, через дни и мысли, через войну и победу. Идти было больно и светло. В окнах день сменялся ночью, расцвели акации, шёл дождь и светило солнце, и я всё шла. Шла вместе с ним. Радостно. счастливо, больно, горько, но не страшно, потому что я знаю, он не обидит ни одним словом, он несёт сердце в руках и льётся солёная кровь, когда падают люди и деревья, когда горит земля, когда война, но он никогда не бросит его на землю, не наступит, не ковырнёт булавкой со стразиком на макушке, не оставит в глухой темноте, я знаю.

Я знаю, как можно убить словом, я знаю как можно словом спасти. Как слово писателя даёт то тепло и доброту, поддержку и опору, которую в один миг потерял в жизни. В любой день, в любое время я открываю книгу и топлёным молоком с мёдом льётся на меня благодать, так же спокойно и щедро как заходящий жар солнца, как утренний аромат белых цветов. Только в жизни я сама нахожу их, к счастью. Нахожу без слов, без понимания, только чувствами, как руками трогаю, а он, отогрев, даёт силу знаний, и направление, и смысл пути, каким бы он ни был трудным и даже может быть ошибочным (кто знает), если с мыслями о добром, то он поддержит.

Но как тяжело оставлять книгу и видеть вокруг опустошение и развалины, равнодушие и безразличие, голые бетонные выщербленные тротуары как в Чуме Камю, видеть тот мир, который окружает монолитной стеной и нет в ней просвета. оконца. А только железная логика тех, кто умеет жить. Лица, я вижу их лица, страшные, с хитринкой или пустые лупоглазые властелины своего мирка, надменные, лица людей, с которыми приходится сталкиваться каждую минуту, стоит только закрыть книгу. Видеть их насквозь и не уметь оградить себя от обмана и гадости, потому что имя им - легион, и за одним таким придёт другой, который будет так же смотреть на капающий водой потолок, и задумчиво покачиваясь на пьяных носках, размышлять о том как "сами вы виноваты" или кричать в телефонную трубку на меня голосом будущей учительницы моего сына.
Не знать как научить сына жить в этом мире. И молчать, когда учат другие. Потому что я не могу и так..
Потому что как я - это незнание и неумение.
Но для меня оно лучше их стопроцентного умения и их(них) знаний на миллион.

Но я знаю, что на свете бывают такие люди как Паустовский, или как пожилой Пётр Максимович, который пережил блокаду в своём засохшем доме лесе и сохранил ящики с быстрорастущими семенами деревьев и пшеницы разных стойких сортов, добрый Пётр Максимович, которого непременно убил бы "современный" автор (может и жизнь бы убила, но автор непременно), и я знаю, что бывали такие леса как в книге раньше или теперь, буду верить, что и сейчас бывают. Хотя никогда не видела.
И есть друзья, и просто люди.
И котята, которые кувыркаются на бетонном полу среди бюрократических проволочек и ног тех самых командующих, которые командуют, и побеждает в возне кроха рыжий, его мы с Лёвой, конечно, поддерживали, наблюдая и смеясь.
И сила, доброта, тишина и любовь к жизни, написанные словами, тоже настоящие.
И музыка.




понедельник, 15 мая 2017 г.

Середина мая. Алисин день рождения

С самого утра лил дождь. Он барабанил, взванивал в стёкла, прекращался и начинал снова, без конца.
А под окнами продолжали пилить, то единственное дерево, в середине сада, которое оставалось нетронутым. Все тополя по краям под корень, мы думали, что уже всё, но оказывается его тоже должны срубить. Этот жужжащий бесконечный звук бензопилы и треск падающих веток, от которого ухает в груди и сводит зубы от бессилия. Лёва уже не выдержал и плакал, потому что "сделать ничего нельзя".
Я включала самую громкую музыку, Nirvana, Metallica, The Men who sold the world и только беззвучные капли и падающие ветки..
В перерывах Лёва слышал птиц - мама, птицы оказывается тоже плачут...

Это должен быть счастливый день, 15-е мая. Обязательно. Но только не здесь.

Мы выбежали из дома без курток и зонтов, только бы поскорее.
В такси, когда машину в очередной раз подбросило на колдобинах, водитель не выдержал - да что ж за город-то такой... Высадили нас раньше.. поэтому в детский игровой зал мы ввалились мокрые и взъерошенные.

И дальше наступил праздник!  Он обрушился так же внезапно как дождь - свет, яркие краски, наряды, аттракционы, карусели, фейерверк. Мы с Лёвой здесь никогда не были, как будто в другом городе, или пока на вокзале. Высокие стойки, удобные стулья и чай - для взрослых, для нас с Аней, остальное для детей, Лёва в гимнастёрке и пилотке, Алиса в белой военной форме. Шумно. музыка, весело. Это особенно так бывает, когда на улице малолюдно и дождливо, темно, сухое помещение ТЦ встречает ярко, может быть несколько искусственно, но и в этом что-то есть, незнакомое и притягательное новизной.



Лёва назначил Алису генералом ещё в открытке)





































Длинный яркий день. Весёлый праздник. После обеда я не устояла и вышла в сад под дождь. Сирень и калина уже отцветают. А на груше и вишне виднеются крошечные плоды. Как красиво там, как тихо и легко дышится. Вода капает, капает, капает, с листьев. Сыпет майский дождь. И в прошлом году в этот день был дождь. Нет, то был водопад, Лёва насчитал по дороге домой двадцать с чем-то молний, а я написала вечером историю про Дальние страны Липатовой.







Всё было в этом дне,

и стихи Ахматовой,

Или сядем на снег примятый

Мюнхгаузен и вишнёвое дерево на голове оленя, которое непременно выросло из вишнёвой косточки,

белые пионы, скучаю без пионов в доме


Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.

Осип Мандельштам, 1909


красивые и счастливые дети, разноцветные шары и торт


рассказы о лесах и родители, память о Победе и гранатовое вино.

День рождения Аниной дочки. Хороший день в мае.



среда, 10 мая 2017 г.

Случайные встречи

Мы зашли в кафе на секунду, но пришлось немного подождать, я привычно провела руками по книгам, нет, здесь я впервые, и книги эти вижу в первый раз, но если они появляются в поле зрения, то я не могу пройти мимо. Стандартный набор "что попало", который сейчас часто используют для создания атмосферы в разных кафе, кондитерских, чайных и прочее.
И выбрала Вересаева. Пока Лёва снова и снова взбирался и спрыгивал с высоченного стула, я удивляясь и не удивляясь читала, обо всём, что внутри и снаружи, что давно так и не очень, и как всё давнее, копившееся переплелось и встретилось вдруг:





...Да, мало что хорошего вспомнишь за эти прожитые три года. Сидеть в своей раковине, со страхом озираться вокруг, видеть опасность и сознавать, что единственное спасение для тебя -- уничтожиться, уничтожиться телом, душою, всем, чтоб ничего от тебя не осталось... Можно ли с этим жить? Невесело сознаваться, но я именно в таком настроении прожил все эти три года.
   "Зачем я от времени зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня"*. Мне часто вспоминаются эти гордые слова Базарова. Вот были люди! Как они верили в себя! А я, кажется, настоящим образом в одно только и верю это именно в неодолимую силу времени. "Зачем я от времени зависеть буду!" Зачем? Оно не отвечает; оно незаметно захватывает тебя и ведет, куда хочет; хорошо, если твой путь лежит туда же, а если нет? Сознавай тогда, что ты идешь не по своей воле, протестуй всем своим существом,оно все-таки делает по-своему. Я в таком положении и находился. Время тяжелое, глухое и сумрачное со всех сторон охватывало меня, и я со страхом видел, что оно посягает на самое для меня дорогое, посягает на мое миросозерцание, на всю мою душевную жизнь... Гартман говорит, что убеждения наши плод "бессознательного", а умом мы к ним лишь подыскиваем более или менее подходящие основания; я чувствовал, что там где-то, в этом неуловимом "бессознательном", шла тайная, предательская, неведомая мне работа и что в один прекрасный день я вдруг окажусь во власти этого "бессознательного". Мысль эта наполняла меня ужасом: я слишком ясно видел, что правда, жизнь -- все в моем миросозерцании, что если я его потеряю, я потеряю все.
  
   То, что происходило кругом, лишь укрепляло меня в убеждении, что страх мой не напрасен, что сила времени сила страшная и не по плечу человеку. Каким чудом могло случиться, что в такой короткий срок все так изменилось? Самые светлые имена вдруг потускнели, слова самые великие стали пошлыми и смешными; на смену вчерашнему поколению явилось новое, и не верилось: неужели эти всего только младшие братья, вчерашних. В литературе медленно, но непрерывно шло общее заворачивание фронта, и шло вовсе не во имя каких-либо новых начал, о нет! Дело было очень ясно: это было лишь ренегатство ренегатство общее, массовое и, что всего ужаснее, бессознательное. Литература тщательно оплевывала в прошлом все светлое и сильное, но оплевывала наивно, сама того не замечая, воображая, что поддерживает какие-то "заветы"; прежнее чистое знамя в ее руках давно уже обратилось в грязную тряпку, а она с гордостью несла эту опозоренную ею святыню и звала к ней читателя; с мертвым сердцем, без огня и без веры, говорила она что-то, чему никто не верил... Я с пристальным вниманием следил за всеми этими переменами; обидно становилось за человека, так покорно и бессознательно идущего туда, куда его гонит время. Но при этом я не мог не видеть и всей чудовищной уродливости моего собственного положения: отчаянно стараясь стать выше времени (как будто это возможно!), недоверчиво встречая всякое новое веяние, я обрекал себя на мертвую неподвижность; мне грозила опасность обратиться в совершенно "обессмысленную щепку" когда-то "победоносного корабля". Путаясь все больше в этом безвыходном противоречии, заглушая в душе горькое презрение к себе, я пришел, наконец, к результату, о котором говорил: уничтожиться, уничтожиться совершенно -- единственное для меня спасение.
   Я не бичую себя, потому что тогда непременно начнешь лгать и преувеличивать; но в этом-то нужно сознаться, -- что такое настроение мало способствует уважению к себе. Заглянешь в душу, так там холодно и темно, так гадко-жалок этот бессильный страх перед окружающим! И кажется тебе, что никто никогда не переживал ничего подобного, что ты какой-то странный урод, выброшенный на свет теперешним странным, неопределенным временем... Тяжело жить так. ...

В. Вересаев
Без дороги

Потом я оставила книгу раскрытой и ушла. У меня есть возможность дочитать. Не знаю, хочу ли.

(и снова фотография другого дня. Блоговская привычка - обязательно с картинкой...)































**


понедельник, 8 мая 2017 г.

Дождь. Май.

Целый день накрапывал дождик. Первый майский дождь. Сыпал и сыпал в зябкой тишине дома, временами впуская в открытые форточки взъерошенное чириканье воробьёв.

Я наводила порядок и мне казалось, что я не делала этого слишком давно, казалось, что дом снова, как бывало, принял на себя все тяготы и невзгоды, сгорбился и постарел, хотя древнее его и так вряд ли сыщешь. Он помогает, он принимает на себя всё отвращение, мерзость и пустоту, которые накрывают периодами его обитателей, я отшатываюсь и замираю, вижу только оторванные обои, казённые потолки, будто больничный щербатый кафель стен и капли ржавого крана, монотонно разбивающие холод белой раковины.
А потом, спустя время, я чувствую как дом всё плохое, нет, всё невыносимое прожил за меня или вместе со мной, и я снова могу увидеть чистый пол, услышать тишину. К месту окажется зелёная скатерть, ветка сирени на старом подоконнике и потеплеет цвет кухни.
Я развешивала бельё в ванной, люблю на балконе, но ведь дождь, и в доме он барабанит теперь, вторит уличному.
После обеда читаю Паустовского, читаю Повесть о лесах и слышу, за окнами бензопилы как в живое тело, с хрустом, впиваются в наши тополя, оставшиеся гиганты. Они растянули эту пытку на много лет.. я помню как начинали пилить и теперь рухнули последние великаны. А в соседнем дворе так и тянут к небу костлявые скелеты высохшие деревья. Не понимаю, не могу. Лёва вырос, пока они пилили, сколько слёз он пролил, когда падал его заяц, к счастью эта фотография сохранилась, в фотоаппарате, дерево, на верхушке которого из веток заяц, его друг с двух лет, он сам его разглядел, а я только спустя долгое время поняла, кого он имеет в виду. В этом году не плакал, ругался и переживал. угрожал и отчаивался. Сейчас там пусто и тихо. Дождь.

За это время заболел наш Тигра - рыжий человек, мой кот, который после рождения сына переехал к родителям и живёт там всеми любимый и обожаемый. Второй раз в жизни болеет, я помню первый, тоже апрель, 10 лет назад, было полное солнечное затмение. Помню необыкновенный смешанный со страхом восторг от чёрного диска и кромешной темноты среди дня, но ещё нереальнее и сильнее потряс весь день, освещённый будто в декорациях инопланетным приглушённым светом, как в аквариуме. А потом Тигра заболел, и я сразу поняла где кромешная тьма, а где так, водичка разбавленная красками. Весна частенько не давала мне возможности полюбить её широко и легко, так, как лето. Но всё равно это особенное время, сокровенное.

Сейчас уже сумерки, пасмурные. чуть желтоватые сумерки и спокойная тишина безветрия.
Завтра день Победы.

(Старая фотография. Новых мало совсем, не подходят.)







вторник, 2 мая 2017 г.

Утро мая.

Выйти из дома, сбежать по старым ступенькам в сад, в одной сорочке. Скинуть джинсовую куртку, она из запахов ночных звёзд и музыки прошлого. А теперь утро.
Они забрали меня к себе и сказали - живи. 
Там, где сосны расчёсывают волосы, и аромат яблоневых цветов и сирени умывает лицо. 
Где ветер только за руку держит, не отпускает в дом, и я снова вернусь к цветам и траве. Найду маленький лес с земляникой под соснами и первым ландышем. только теперь он, лесной цветок, светится на солнце, утро. Сяду у смородины с жёлтыми цветами, она всего на миг окутает сладким запахом, который сразу станет частью меня.

Вы меня только не бросайте, я уйду скоро, в доме уже готовы оладьи к завтраку и динозавры все спасены. Дом, из которого можно снова и снова выходить к деревьям. Всегда. Дом с жёлтой кухней. Красными простынями, серыми стенами  ночной тишины и молочным рассветом. Дом с сиренью и деревянными ступеньками. Дом с окнами за прозрачными занавесками. Дом с книгами, которые я могу читать в любом месте, сидя на белой полосе. 
Я уеду скоро в шумный и тусклый город. А вы меня не бросайте, цветы из пяти лепестков, пушистая нежность серединки белого одуванчика. он раскрывается на глазах и качается в небе. потому что я смотрю на него снизу, песни деревьев и нарастающий жар мая.
Утро мая. Первого.












Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...