среда, 28 июня 2017 г.

Июнь

Июнь был похож на человека. Не в высоком смысле, а просто. Уже на что-то похож человеческое, хотя и далеко не всегда. А в чём-то это был лучший июнь в моей жизни. И я ужасно не хочу, чтобы он заканчивался.

Июнь, когда я думала о себе исключительно. Я даже не замечала какая вокруг погода. Первый раз за много лет. Да мне было всё равно. Холодный июнь всего лишь.
Только запомнились мгновения памяти тела, а не слов.
Вечерняя душная пыль разбивается горячими каплями дождя. Летний ветер пробегает волнами по голой коже, и раздувает свободную тонкую ткань майки. Солнце сквозь верхнее окно маршрутки жарко греет лицо. Липы, долгий цвет, как подарок в середине июня, доброе слово жизни

Весь июнь сосредоточился в вечерах, в другом времени. В себе.
















 июньское рукодельное






понедельник, 26 июня 2017 г.

Хорошие книги весны. Короткий дневник чтения. Шесть с половиной лет.

 Весеннее чтение не в пример сложным дням было обстоятельным, основательным и надёжным. Медленным, очень медленным, очень-очень медленным. Книгу за книгой мы не торопясь читали с сыном перед сном и в редкие полдники, не перескакивали, не отвлекались, и в этом была своя важная роль. Новых особенно не было, но зато пришла очередь для некоторых, которые уже не один год стояли на полке.

Наверное, я обо всех прочитанных и напишу, обычно за текстом остаётся множество начатых, брошенных, случайных и тех, что на бегу. В этот раз их было совсем мало.

Вперемешку и как переменчивое, ветреное, брызгами весеннее настроение - стихи.

Много из Пегаса в крапинку - выбор сына - Галина Дядина со своими стихами-сказками про дракона и про бандита и принцессу. И про скелет Ерошина (хорошо звучит). Каждому автору - своё время, люблю многолетние сборники, наверное, стихотворные, они все у нас такие в доме, когда спустя время мы открываем что-то новое, даже нечитанное порой, потому что я никогда не читаю стихи от корки до корки, это всегда наитие и моментальный выбор ко времени и месту.





my-shop

Из Колеса Обозрения, такого же необъятного, со своими тайнами и секретами сборника стихов, наугад, но самое-самое у обоих
Госпадамусы и мадамусы Синявского

Госпадамусы и мадамусы
Человекусы привередусы,
Винегретус недоедамусы,
Колбасамус без хлебуса едусы.

Словно хрюкусы супусом хлюпусы
И болтакусы всякусы глупусы,
И грязнукусы рукусы тыкусы
В макарокусы и горчикусы.

Весь обедус дуракус валякусы,
На столакус калякус малякусы —
Я за этакус ваш поведеникус
Вам конфетус не дам на съеденикус!

У Лёвы ещё Урок Хореографии Бородицкой, а у меня как всегда про Зелёный чайник.


Лабиринт
my-shop

Стивенсон - неизменные Армии в огне. Я радуюсь Стивенсону, Цветник, вишнёвый с золотым, запах страниц и стихи, которые позволяют мне жить в том саду, о котором я уже давно забыла, за всеми битвами, бытами и отстаиванием этого сада, который от борьбы с борьбой теряет не только лепестки, но и смысл. Очень и очень рада, что книга как основа всегда появляется в нужный момент, причём открывает её всегда сын. Ещё с того времени как ему было два с половиной, и он наотрез отказался ото всех книг кроме Осенних стихов, исключения делались только для Стивенсона (сейчас ограничения возрастные понятнее и чётче, чем тогда.. и хорошо, что так)






Лабиринт (отсутствует)

А Клей Заходера Лёва читал сам, однажды захожу в комнату, а он не Властелина колец читает!! а стихи, да ещё любимого Заходера с Токмаковым! Радостно. Из самостоятельно читаемых можно прибавить Игру в солдатики Кушака.

А остальное всё немногочисленное ниже.

понедельник, 5 июня 2017 г.

Под сенью лип в цвету

Мы шли долго, гуляли по летнему дню, но что-то было не так. Нет, всё в порядке. Запах речной воды, рыбаки, шумно выбрасывающие серебристый улов прямо на каменную набережную, течение Волги обгоняло Льва, а я всё время отставала. Как сонная муха брела по дороге и ничего не хотелось.
Скоро мы повернули в сторону площади и незаметно, постепенно как капли летнего дождя, наполняющие прозрачный стакан, с лёгким и осторожным звоном, нас окутал липовый цвет. Я не могла дотронуться щекой до ресничного взмаха махровых жёлтых цветов, ветки слишком высоко, а мне всегда нужно почувствовать, провести рукой, потому что глаза часто будто слепые, чересчур много они должны видеть, слишком.. Но аромат парил в воздухе, сладимый, мягкий и нежный запах любимых лип. Кора у некоторых повреждена и напоминает мои порезанные пальцы, которыми я всё равно чувствую тепло дерева. Влажная пыль фонтанов, густая трава - золотые нити, которые распускают серо-мышиную холстинку дня и вплетают свой драгоценный узор.

Домой ехали уставшие, и я не спрашивая взяла сына на колени,  большой автобус, большие окна, большое небо в них. И самое удобное в мире - белобрысый с веснушками Львёныш устало облокотился на меня, и его макушка закрывает мне лицо, я чувствую его тепло и то как мне удобно, хорошо, как раньше. Так редко теперь. Так мало. Обычно он скачет у поручней или норовит пересесть хотя бы напротив, уже не рядом. Но сегодня, под сенью лип, 5 июня, праздник. Лето.




воскресенье, 4 июня 2017 г.

Савва Бродский

Вышла отличная книга у Речи с иллюстрациями Саввы Бродского - сонеты Шекспира, Гамлет и Ромео и Джульетта.

В нашем доме альбом Саввы Бродского появился в 89 году, папа купил его 20 ноября, в день семилетней годовщины смерти художника. Мне было 7, и с тех пор я знаю Савву Бродского. 

"Альбом лежал на прилавках никому не нужный", но для меня это чужая история. Из-за раннего знакомства и имя его было вторичным. Главное - образы, которые врезались в память, в сознание, стали частью меня. Врождённое изящество героев и строгость, сила, глубина театра и ожившие маски, маска - часть человека, маска - его Я. Через его работы я знаю Ромео Джульетту, Дон Кихота и госпожу Бовари, которую у Флобера совсем не приняла, но не здесь, где её одиночество и пропасть раскрываются так глухо и глубоко. Мне интересно было бы увидеть Золя в работах Саввы Бродского. Да что там, даже Железный поток, вчера, когда я фотографировала книгу, вдруг заинтересовал, когда-то я не стала читать Серафимовича, а теперь вот думаю.. может стоит, хотя бы для того, чтобы узнать, кто они, эти яркие лица.

Одной из самых сильных всегда была Шинель. Безумие и мастерство Гоголя здесь пробирают до мурашек, сложно вырваться из миллиона отражений скрюченной жалкой до дрожи фигурки в ослепительно сверкающей роскоши зеркал. Или не заблудиться как во сне в городе прямых линий, так я видела и Град Обреченный Стругацких когда-то..
Чувства каждой картины накрывают с головой как волна потопа. И счастье, что мир этот, несмотря на всё горе и одиночество, трагедию и фарс - есть мастерство Художника, которое утонуть никогда не даст.


четверг, 1 июня 2017 г.

Первый день лета. Книга Яна Грабовского

Я сегодня встретила свою любимую учительницу!

О, было так много всего, и хорошего, и плохого, и неожиданно ошеломительного, можно уже написать "как обычно", но для меня это никогда не будет обычно, я так не умею.







































Только вчера вечером я сидела на диване и в комнате дивно пахло воздухом.. Это потому что на город неожиданно свалилась пыльным мешком жара, в одно мгновение, позавчера холод пробирал до нутра, а вчера уже нечем дышать. Но в доме я наконец открыла балкон, даже не верится, за весну я не открывала окна, только форточки..
и полился солнечный воздух, он гулял по зимним комнатам, шевелил тихонько занавески, шкрябал по жёлтой стене пучком засушенной мяты, и речными лёгкими волнами скользил по ногам. Я вышивала цветы и думала - последний день весны. Неужели когда-то было ещё что-то кроме этой весны. Весны, когда я сделала всё и ничего - теперь я до дна понимаю эту фразу.
Да, мой любимый отрывок у Брэдбери, всегда поющий лейтмотив дней, вдруг оглушительно обрушился каждым звуком, так, что я оглохла.

Завтра лето.

























И вот оно.






Встретило нас ливнем, грозой после обеда, и дневными потоками событий, слов, людей. А я стояла на балконе, смотрела на отвесно падающие нити дождя и думала лето.



Утром я встретила свою любимую учительницу по литературе!! Вы знаете какое это счастье! Я так жду всегда этих случайных редких встреч. Этих встреч на бегу, спустя годы, этих встреч на лету, когда сказано там много и так мало. И я вижу, что с ней всё в порядке, конечно, так много всего.. но вот она - маленькая, хрупкая, как цветок, мне говорит - Катя, какая ты молодец! Пиши! Делай, что хочется, Катя! Да мне даже и слов не нужно, просто это счастье, увидеть её.

И я пишу.

Каждый год (а может и не каждый) в конце весны. в начале лета я писала о книгах наших с сыном. Но в этот раз дневника чтения нет. Зато вчера, к лету, я подарила ему долгожданную книгу. Я её долго ждала, выкраивала, мечтала. Книга Яна Грабовского. Мы с писателем познакомились прошлым летом и среди шума битв, воинственных историй и приключений, его рассказы звучали, тихо и красиво, трогательно и важно. Звучали так хорошо, сильно, что не забылись спустя год в череде властелиноколецовских подвигов. Я не люблю сравнивать любимых писателей, а Ян Грабовский сразу стал одним из них. Но если бы пришлось, то я непременно вспомнила бы Паустовского.
Рассказы Яна Грабовского о животных. Которые от слова "живые". Удивительные, неожиданные истории, полные нежности, доброты, сердечности. И грусти порой. И юмора. И чудес. Их три книги. Я смогла позволить нам только одну, но выбрала ту, что с рассказом, который мы не будем перечитывать, Гусыня Малгося, а всё же хочется, чтобы она у нас жила, необыкновенная гусыня. Они все у него необыкновенные, они просто необыкновенные, всегда.
Я читала Лёве про щенят, а сама вспоминала своего Толстушку. Так и осталось перед глазами мгновение, когда он, проводив меня до ворот базы отдыха, сел на землю и не пошёл дальше, наклонил голову набок, одно ухо торчком, и смотрел мне вслед. Я, одиннадцатилетняя, шла одна впереди весь путь и свет мне был не мил.

Или Майкла, который на той же базе за год превратился в огромного пса. Он нёсся на нас во весь опор как собака Баскервилей, и вдруг притормозил, узнал! И мы его узнали, хотя он очень изменился, из рыжеватого малыша хулигана, тяпнувшего папу за палец в попытке утащить рыбу прямо из рук, он вырос в громадного красавца неизвестной породы, смесь овчарки с кем-то. Такой большой, умный и красивый, почти наш. Я любила собак, но своей никогда не было. "Для собаки нужен двор" - всегда говорил папа, но я знаю, что просто ему было бы невыносимо снова пережить потерю дорогого человека, какими были для него Пират и Жёлтый тоже.

Поэтому в детстве я возилась с теми, которые жили на базе отдыха, мама вспоминала как я сидела среди огромных псин, и сердце её замирало, но мне было хорошо, я-то их знала, и чувствовала какие они хорошие, надёжные, защитники, жёсткая шерсть спины, большая голова, на которую так тепло положить ладонь, друзья..

И много историй ещё вспоминается, когда я читаю Лёве Грабовского. И он просит, он ждёт. А я с радостью, лёгкой радостью - это наша книга и не нужно её возвращать в библиотеку, наша бесподобно изданная книга с очаровательными рисунками-взмахами Капустиной, настоящий подарок к лету нашему дому, ему не хватало очень Яна Грабовского и так горячо любимых историй, важных его слов.





Лабиринт
My-shop


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...