понедельник, 5 июня 2017 г.

Под сенью лип в цвету

Мы шли долго, гуляли по летнему дню, но что-то было не так. Нет, всё в порядке. Запах речной воды, рыбаки, шумно выбрасывающие серебристый улов прямо на каменную набережную, течение Волги обгоняло Льва, а я всё время отставала. Как сонная муха брела по дороге и ничего не хотелось.
Скоро мы повернули в сторону площади и незаметно, постепенно как капли летнего дождя, наполняющие прозрачный стакан, с лёгким и осторожным звоном, нас окутал липовый цвет. Я не могла дотронуться щекой до ресничного взмаха махровых жёлтых цветов, ветки слишком высоко, а мне всегда нужно почувствовать, провести рукой, потому что глаза часто будто слепые, чересчур много они должны видеть, слишком.. Но аромат парил в воздухе, сладимый, мягкий и нежный запах любимых лип. Кора у некоторых повреждена и напоминает мои порезанные пальцы, которыми я всё равно чувствую тепло дерева. Влажная пыль фонтанов, густая трава - золотые нити, которые распускают серо-мышиную холстинку дня и вплетают свой драгоценный узор.

Домой ехали уставшие, и я не спрашивая взяла сына на колени,  большой автобус, большие окна, большое небо в них. И самое удобное в мире - белобрысый с веснушками Львёныш устало облокотился на меня, и его макушка закрывает мне лицо, я чувствую его тепло и то как мне удобно, хорошо, как раньше. Так редко теперь. Так мало. Обычно он скачет у поручней или норовит пересесть хотя бы напротив, уже не рядом. Но сегодня, под сенью лип, 5 июня, праздник. Лето.




воскресенье, 4 июня 2017 г.

Савва Бродский

Вышла отличная книга у Речи с иллюстрациями Саввы Бродского - сонеты Шекспира, Гамлет и Ромео и Джульетта.

В нашем доме альбом Саввы Бродского появился в 89 году, папа купил его 20 ноября, в день семилетней годовщины смерти художника. Мне было 7, и с тех пор я знаю Савву Бродского. 

"Альбом лежал на прилавках никому не нужный", но для меня это чужая история. Из-за раннего знакомства и имя его было вторичным. Главное - образы, которые врезались в память, в сознание, стали частью меня. Врождённое изящество героев и строгость, сила, глубина театра и ожившие маски, маска - часть человека, маска - его Я. Через его работы я знаю Ромео Джульетту, Дон Кихота и госпожу Бовари, которую у Флобера совсем не приняла, но не здесь, где её одиночество и пропасть раскрываются так глухо и глубоко. Мне интересно было бы увидеть Золя в работах Саввы Бродского. Да что там, даже Железный поток, вчера, когда я фотографировала книгу, вдруг заинтересовал, когда-то я не стала читать Серафимовича, а теперь вот думаю.. может стоит, хотя бы для того, чтобы узнать, кто они, эти яркие лица.

Одной из самых сильных всегда была Шинель. Безумие и мастерство Гоголя здесь пробирают до мурашек, сложно вырваться из миллиона отражений скрюченной жалкой до дрожи фигурки в ослепительно сверкающей роскоши зеркал. Или не заблудиться как во сне в городе прямых линий, так я видела и Град Обреченный Стругацких когда-то..
Чувства каждой картины накрывают с головой как волна потопа. И счастье, что мир этот, несмотря на всё горе и одиночество, трагедию и фарс - есть мастерство Художника, которое утонуть никогда не даст.


четверг, 1 июня 2017 г.

Первый день лета. Книга Яна Грабовского

Я сегодня встретила свою любимую учительницу!

О, было так много всего, и хорошего, и плохого, и неожиданно ошеломительного, можно уже написать "как обычно", но для меня это никогда не будет обычно, я так не умею.







































Только вчера вечером я сидела на диване и в комнате дивно пахло воздухом.. Это потому что на город неожиданно свалилась пыльным мешком жара, в одно мгновение, позавчера холод пробирал до нутра, а вчера уже нечем дышать. Но в доме я наконец открыла балкон, даже не верится, за весну я не открывала окна, только форточки..
и полился солнечный воздух, он гулял по зимним комнатам, шевелил тихонько занавески, шкрябал по жёлтой стене пучком засушенной мяты, и речными лёгкими волнами скользил по ногам. Я вышивала цветы и думала - последний день весны. Неужели когда-то было ещё что-то кроме этой весны. Весны, когда я сделала всё и ничего - теперь я до дна понимаю эту фразу.
Да, мой любимый отрывок у Брэдбери, всегда поющий лейтмотив дней, вдруг оглушительно обрушился каждым звуком, так, что я оглохла.

Завтра лето.

























И вот оно.






Встретило нас ливнем, грозой после обеда, и дневными потоками событий, слов, людей. А я стояла на балконе, смотрела на отвесно падающие нити дождя и думала лето.



Утром я встретила свою любимую учительницу по литературе!! Вы знаете какое это счастье! Я так жду всегда этих случайных редких встреч. Этих встреч на бегу, спустя годы, этих встреч на лету, когда сказано там много и так мало. И я вижу, что с ней всё в порядке, конечно, так много всего.. но вот она - маленькая, хрупкая, как цветок, мне говорит - Катя, какая ты молодец! Пиши! Делай, что хочется, Катя! Да мне даже и слов не нужно, просто это счастье, увидеть её.

И я пишу.

Каждый год (а может и не каждый) в конце весны. в начале лета я писала о книгах наших с сыном. Но в этот раз дневника чтения нет. Зато вчера, к лету, я подарила ему долгожданную книгу. Я её долго ждала, выкраивала, мечтала. Книга Яна Грабовского. Мы с писателем познакомились прошлым летом и среди шума битв, воинственных историй и приключений, его рассказы звучали, тихо и красиво, трогательно и важно. Звучали так хорошо, сильно, что не забылись спустя год в череде властелиноколецовских подвигов. Я не люблю сравнивать любимых писателей, а Ян Грабовский сразу стал одним из них. Но если бы пришлось, то я непременно вспомнила бы Паустовского.
Рассказы Яна Грабовского о животных. Которые от слова "живые". Удивительные, неожиданные истории, полные нежности, доброты, сердечности. И грусти порой. И юмора. И чудес. Их три книги. Я смогла позволить нам только одну, но выбрала ту, что с рассказом, который мы не будем перечитывать, Гусыня Малгося, а всё же хочется, чтобы она у нас жила, необыкновенная гусыня. Они все у него необыкновенные, они просто необыкновенные, всегда.
Я читала Лёве про щенят, а сама вспоминала своего Толстушку. Так и осталось перед глазами мгновение, когда он, проводив меня до ворот базы отдыха, сел на землю и не пошёл дальше, наклонил голову набок, одно ухо торчком, и смотрел мне вслед. Я, одиннадцатилетняя, шла одна впереди весь путь и свет мне был не мил.

Или Майкла, который на той же базе за год превратился в огромного пса. Он нёсся на нас во весь опор как собака Баскервилей, и вдруг притормозил, узнал! И мы его узнали, хотя он очень изменился, из рыжеватого малыша хулигана, тяпнувшего папу за палец в попытке утащить рыбу прямо из рук, он вырос в громадного красавца неизвестной породы, смесь овчарки с кем-то. Такой большой, умный и красивый, почти наш. Я любила собак, но своей никогда не было. "Для собаки нужен двор" - всегда говорил папа, но я знаю, что просто ему было бы невыносимо снова пережить потерю дорогого человека, какими были для него Пират и Жёлтый тоже.

Поэтому в детстве я возилась с теми, которые жили на базе отдыха, мама вспоминала как я сидела среди огромных псин, и сердце её замирало, но мне было хорошо, я-то их знала, и чувствовала какие они хорошие, надёжные, защитники, жёсткая шерсть спины, большая голова, на которую так тепло положить ладонь, друзья..

И много историй ещё вспоминается, когда я читаю Лёве Грабовского. И он просит, он ждёт. А я с радостью, лёгкой радостью - это наша книга и не нужно её возвращать в библиотеку, наша бесподобно изданная книга с очаровательными рисунками-взмахами Капустиной, настоящий подарок к лету нашему дому, ему не хватало очень Яна Грабовского и так горячо любимых историй, важных его слов.





Лабиринт
My-shop


понедельник, 29 мая 2017 г.

Увлечения Льва. Шесть с половиной. "В тёмной-тёмной комнате..."

Дети, как жители иностранные
Или пришельцы с других планет,
Являются в мир, где предметы странные,
Вещи, которым названья нет.
Еще им в диковинку наши нравы.
И надо выучить все слова.
А эти звери! А эти травы!
Ну, просто кружится голова!
И вот они ходят, пометки делая
И выговаривая с трудом!
А что у вас? - Это дерево.
А это? - Птица. А это? - дом
Но чем продолжительнее их странствие -
Они ведь сюда не на пару дней -
Они становятся все пристрастнее
И нам становится все трудней.
Они ощупывают переборочки,
Они заглянуть стараются - за...
А мы их гиды, их переводчики,
И не надо им пыль пускать в глаза!
Пускай они знают, что неподдельно,
А что только кажется золотым.
А это что у вас? - Это дерево.
А это? - небо. А это? - дым

Юрий Левитанский

**
Наверное, весь текст совсем не будет сочетаться с так полюбившимся мне стихотворением Левитанского. Но это только если забыть о возрасте моего мальчишки, который сейчас живёт в мире подвигов, героев, сражений и мечтает стать победителем. И всегда, даже в разгар главной битвы, зовёт меня любоваться красивым лиловым закатом или видит белую чайку в бездонной вышине весны. Или месяц. Или Орион в ночном небе. А ещё он.. он защищает красоту. Это бо'льное предложение, важное для меня.. И его руки, обхватывающие букет ландышей, пронзительное воспоминание апреля.

Кажется я вечность не писала о сыне, помню свои посты о его занятиях, помню его бесконечные по изобретательности конструкции из всего на свете года в четыре, потом его долгие игры без игрушек, когда игрушки и мир выдуманные, и он живёт-сражается-едет-строит в этом, своём мире - это продолжается и сейчас. 
А ещё Африка! Или прошлогодние динозавры!

Полгода труда, усилий, порой отчаяния и упорства на занятиях по подготовке к школе принесли свои дары, плоды - сын почувствовал лёгкость в письме, и вот уже месяца четыре как большую часть его игр занимают письма. Он пишет письма всем.. и везде. Все мои блокноты уличные заполнены его столбиками из космических слов. Дома везде бумажки с письмами, он вырезает их из тетрадок. Письма, мысли, вопросы, законы, по которым нужно бы жить.. по его мнению. Письма всем героям Властелина колец с рационализаторскими предложениями, предупреждениями об опасности и с готовностью принять огонь на себя, письма. письма, письма.. книги.. Часто они выглядят картинками, как в  Парикмахерах травы.










































Он придумывает песни и записывает их. А потом прочитать не может). На мотив Прощания Славянки, например. Или Священная война, но другим словами. Потому что я очень просила эту песню не петь каждый день. Правда продавцам на базарчике всё-таки спел оригинальный вариант - сами просили.



Война.. все его мысли ежедневные заняты войной. Перед днём Победы он самостоятельно устроил ежедневный, даже не знаю как назвать, адвент - рука не поднимается), в общем то, что мы обычно делаем перед Новым годом и днём рождения, приближение события. Я, погруженная в свалившиеся переживания и тяготы, почти пропустила его придумку и только накануне очнулась и внятно ответила на все вопросы, поразилась его упорству и постоянству, оригинальному подходу - он аккуратно по клеточкам рисовал домики, вырезал, каждый день по одному, домик - это город, в котором проходила какая-то значимая битва. Писал названия, продолжительность сражений (это я и смотрела ему в Интернете), другие значимые для него подробности. Сколько сама нового узнала! Курская дуга, Сталинградская битва, блокада Ленинграда (871 день), Орёл, Минск, Брест, Воронеж (!), Берлин... все города он сам называл, целая вереница домиков, за каждым стоит день, город, память.. 




Ещё затемно он поздравлял меня с праздником. Я сама особенно дорожу праздником 9 мая, но мои чувства более личного характера, и всё больше в литературу, музыку.. Лёва сделал всё, что мог. Я только с удивлением каждый раз замечала его такое торжественное настроение, ужасно мне далёкое в этом мае, и тем более ценное, как его личное, самостоятельное. И мне бесконечно жаль, что в этом году день потерялся в пустоте обидных слов, в суетном настроении.

Битвы рождаются и в пластилине - тысяча и один воин с причудливыми именами, разноцветные "красавцы". Кого здесь только нет - кентавр, духи Огня, бык и Римский бык с белыми рогами, кикимора, БДВ с палицей, диплодок, трицератопс, корень Мандрагоры, грифоны, дух ядовитых растений, крокодил, варан, зомби, слис (?),  гидра, инопланетянин-вампир, привидение, змееед, змеи, дриада, водяной, единорог, живые горы из льда и другие




Лепка, как и рисование - это интерес, возникающий как волна, он захватывает его целиком, чтобы потом уйти далеко и надолго, как будто и не было, а потом вернуться с новыми интересами и невесть откуда взявшимся умением. 

Лепил Лёва и зимой. Ордена и медали. 



Помню первый день (и пока единственный), когда Лёва провёл утро, обед и вечер с бабушкой и дедом, а я дома занималась декабрьскими открытками. Сын вернулся домой с коробочкой, которая  с тех пор значительно пополнилась его творчеством - всего лишь и почему-то так важно (и для меня) - вырезанные из бумаги, раскрашенные полоски - это разноцветные ленточки к орденам (ширина полоски и последовательность цветов не повторяются и про большинство он знает к какому ордену или награде положена данная ленточка). Удивительно! Потом он приступил к ваянию самих наград, и здесь в ход пошли не только разные виды пластилина, но и всякие штучки, в качестве украшения (гены прапрадеда ювелира?..), даже несимметричность здесь продуманная - это блики света, по-разному играющие на металле (он так видел на плакате с наградами, который есть у деда (чего у него только нет).



Вот так и живём. Среди фельдмаршалов, генералов, подвигов и наград.. Я чувствую себя девочкой в платье, но стараюсь, чтобы это было не сильно заметно. К тому же кто-то же должен готовить обед и читать стихи не только на патриотические темы).



четверг, 25 мая 2017 г.

Клевер, белый мёд, клубника, чёрно-белое кино.

Когда наконец все ушли в разные стороны, я разобрала завалы игрушек, чтобы было красиво, но вернулась в кухню, там играло забытое с утра радио джаз.




Вскипятила воду, налила чай горячий, не на бегу, мама принесла мёд, мой любимый белый из клевера, и клубнику. Первую в этом году в доме. Села. Хорошо.

Светлый полумрак, высветленные будто в дымке цвета, светло-зелёный, прозрачность, белый мёд, белая книжка и только клубника красная.

Вчера моя любимая тётя, во время когда я ждала Льва с занятий, напоила меня чаем в кафе и дала почитать книжку - возьми, мне не понравилось, но может тебе будет интересно. Часто зависит от того, кто дал книгу. И я читаю какую-то совершенную лёгкость, про какую-то дурочку, кольцо с изумрудом, сотовые телефоны и нет, конечно же, как обычно всё равно нахожу и себя где-то - в районе телефонов и личного пространства.

Читаю, заедаю  мёдом со вкусом розмарина. И клубника.  Пять, семь минут, не знаю. Другой город. другая жизнь.

Телефон звонит, я оставляю три клубники в стеклянной пиалке и иду отвечать.

Заодно вспомню о фильме. Настройщик. Прекрасный фильм Киры Муратовой. Алла Демидова, Нина Русланова, каждый кадр  - как фотография на выставке - удовольствие. Чёрно-белый цвет. Ощущение, что 2004 год - это слишком давно, и всё давно.  Грусть. Музыка. Последние слова Анны Сергеевны..
Сюр, который близок, так редко бывает. Но бывает.

Почему-то этому кино здесь тоже надо быть.


**
Короткая остановка. Мгновение, когда кажется, что упала вся тяжесть с плеч, и осталась я в летнем платье, слушаю тишину внутри себя. Можно попытаться создать эти минуты специально, окно, небо, прогулка, вкусный обед - всё да. Но нет. Оно, это мгновение, приходит неожиданно само, обычно, когда остаёшься сама с собой, а в шуме ежедневной болтовни и тысячи проблем это огромная редкость, приходит ненадолго, и дарит минуты умиротворения, которые потом ещё долго шлейфом запахов и воспоминаний окутывает суетливые будни, даёт веру в то, что ты - это всегда ты и никуда не пропадёшь, не исчезнешь. Я помню такие минуты уже лет 16, а может и дольше. Красный трамвай, в серые сумерки снегопада, в жёлтой кухне с синей скатертью и шоколадом, летняя вода в ночной тёплой реке, когда плывёшь запрокинув голову к звёздному небу. Редкие, драгоценные мгновения счастья.

воскресенье, 21 мая 2017 г.

Калинов Мост. Река Смородина.

Живи!! - она трясёт меня за плечи и обрушивает такие неприятности, что мне даже и не снились.
Живи!! - кричит она мне в ухо, и я просыпаюсь от жуткой боли и живу, жадно ожидая, когда же полегчает.
Живи!! - толкает она меня в бок так, что я чуть не падаю, и одна подруга дарит мне Левитанского, а другая билет.

И я живу. 
Нет, это не билет на самолёт  к морю, это билет к Ревякину.
Что правда что ли?
Да.
Нет, правда?
Да.
Да нет.
ДА! Живи.

И я, проглотив гору таблеток, оставляю Лёву одного, слушаю в телефон о том, как всё страшно и плохо, иду. На концерт.

И правда. Да, честное слово. Он там. Ревякин. 



И Аня с Левитанским  82 года выпуска, и Катя с билетами, красивые такие, подруги.








































А он поёт Башлачёва Время колокольчиков. И Кроху. И отказался петь Сансару, потому что никто не подпевает. Зато поёт другое. 
"Когда неслась моя телега под уклон, я был спокоен.."



И читает стихи. И отвечает на вопросы, некоторые из которых написаны моим карандашом и на моих  листиках из Московского блокнота. Но это не мои вопросы. У меня нет вопросов. Ни одного. Мне всё время хочется подумать. что я не верю. Но не получается. Думать.
И сказать я ничего не скажу. Это не в словах.
***
И только я пытаюсь выскользнуть за дверь - всем спасибо, я пойду.
**
Как она хватает меня за руку и орёт - Живи! - Ну ладно, полдня шёпотом - отпускает.

Замирает воздух, невесомые облака спускаются на землю. сквозь них просвечивает белое солнце, дышится воздухом мая, отцветают одни растения, зацветают другие. И так пышно и густо среди спутанных трав, среди отяжелевших от влаги деревьев. Тишина и свиристели.
На пл Ленина корень моего ясеня. Когда-то говорили или я читала, что моё дерево - тополь. Но нет, моё - ясень, когда я родилась, дед посадил ясень, у которого теперь отпилены почти все ветви, и птицы больше не вьют гнёзда в его куцей верхушке. Ясень - дерево первого ослепительного золота осени. Удобный корень большого ясеня на пл Ленина - моё место. Я сажусь осторожно. чтобы не сломать выросший здесь одуванчик и читаю Левитанского. Я читаю его сегодня много, даже на ходу, на улице, вслух. Себе, деревьям, тому, кто рядом. Не всем нужен, мне да. Как этот воздух, как май, как деревья, как музыка.
В Кремле тишина, пасмурно, дышится, бархатная сторона широких листьев катальпы, хрусталики воды в траве, нескошенные поляны пестреют клевером и путают ноги травой, опята выглядывают кучками, цветы акации сыпятся как снег, ветви ломятся от обилия цвета.

Львёнок завёл меня в храм Николая Чудотворца, по отвесным ступеням, на стену Кремля, там вход. Я без юбки, я надеваю юбку, я без платка, я закрываю голову косынкой. Здесь так же тихо, как и везде. 
Сегодня. 









**
Нет, нет, нет - открой сейчас же глаза!! Сию секунду, немедленно!! Живи!!

Музей Хлебникова. 


Ревякин собирался в музей, но пришла туда я. Слушать музыку. И я слушаю. И вижу. Я вижу три фильма, так подробно и ярко, что я забыла где нахожусь, они как будто не мои, фильмы, они просто пришли вместе с музыкой, такой громкой и сильной, что я сама ничего не смогла бы придумать или понять. Я смотрю три кино, у меня текут слёзы, я вижу даже браслеты на её руках, каждый листик, я чувствую ту пропасть, и слышу море, в которое так упорно она не верит. Я слишком давно не слышала живую музыку.  Когда наступает тишина, я понимаю, что у меня страшно болит голова. 
Невероятная музыка..





Что же скажет она мне завтра. Она - жизнь. Впереди так много сложного и другого. Но музыка и слова. Есть.

P.S. А вы знаете какой это был вечер с Ревякиным?..
Люди сидели за столиками и ели свою еду, и пили свой алкоголь. И шум заглушал его голос, когда он говорил. И не было ничего видно, потому что вперёд пересели доблестные мужчины, подвинув операторов. И с места люди орали - Дима, спой вот то и это. И в середине его рассказа, прервав, на полуслове, подходили они, чтобы взять автограф и тут же не стесняясь уходили совсем. Поэтому я не узнаю историю про время любимого альбома Выворотень и другие истории тоже. И когда песня была "не та" или слова неинтересные, они поворачивались спиной, чтобы произнести очередной тост или выходили покурить. 
И это так стыдно, что вот так..

** 
В какое-то безумное время.
Живое.



среда, 17 мая 2017 г.

Повесть о лесах. К. Паустовский


Я прочитала Повесть о лесах Паустовского.
Я прошла по лесам вместе с Паустовским. Шаг за шагом, через дни и мысли, через войну и победу. Идти было больно и светло. В окнах день сменялся ночью, расцвели акации, шёл дождь и светило солнце, и я всё шла. Шла вместе с ним. Радостно. счастливо, больно, горько, но не страшно, потому что я знаю, он не обидит ни одним словом, он несёт сердце в руках и льётся солёная кровь, когда падают люди и деревья, когда горит земля, когда война, но он никогда не бросит его на землю, не наступит, не ковырнёт булавкой со стразиком на макушке, не оставит в глухой темноте, я знаю.

Я знаю, как можно убить словом, я знаю как можно словом спасти. Как слово писателя даёт то тепло и доброту, поддержку и опору, которую в один миг потерял в жизни. В любой день, в любое время я открываю книгу и топлёным молоком с мёдом льётся на меня благодать, так же спокойно и щедро как заходящий жар солнца, как утренний аромат белых цветов. Только в жизни я сама нахожу их, к счастью. Нахожу без слов, без понимания, только чувствами, как руками трогаю, а он, отогрев, даёт силу знаний, и направление, и смысл пути, каким бы он ни был трудным и даже может быть ошибочным (кто знает), если с мыслями о добром, то он поддержит.

Но как тяжело оставлять книгу и видеть вокруг опустошение и развалины, равнодушие и безразличие, голые бетонные выщербленные тротуары как в Чуме Камю, видеть тот мир, который окружает монолитной стеной и нет в ней просвета. оконца. А только железная логика тех, кто умеет жить. Лица, я вижу их лица, страшные, с хитринкой или пустые лупоглазые властелины своего мирка, надменные, лица людей, с которыми приходится сталкиваться каждую минуту, стоит только закрыть книгу. Видеть их насквозь и не уметь оградить себя от обмана и гадости, потому что имя им - легион, и за одним таким придёт другой, который будет так же смотреть на капающий водой потолок, и задумчиво покачиваясь на пьяных носках, размышлять о том как "сами вы виноваты" или кричать в телефонную трубку на меня голосом будущей учительницы моего сына.
Не знать как научить сына жить в этом мире. И молчать, когда учат другие. Потому что я не могу и так..
Потому что как я - это незнание и неумение.
Но для меня оно лучше их стопроцентного умения и их(них) знаний на миллион.

Но я знаю, что на свете бывают такие люди как Паустовский, или как пожилой Пётр Максимович, который пережил блокаду в своём засохшем доме лесе и сохранил ящики с быстрорастущими семенами деревьев и пшеницы разных стойких сортов, добрый Пётр Максимович, которого непременно убил бы "современный" автор (может и жизнь бы убила, но автор непременно), и я знаю, что бывали такие леса как в книге раньше или теперь, буду верить, что и сейчас бывают. Хотя никогда не видела.
И есть друзья, и просто люди.
И котята, которые кувыркаются на бетонном полу среди бюрократических проволочек и ног тех самых командующих, которые командуют, и побеждает в возне кроха рыжий, его мы с Лёвой, конечно, поддерживали, наблюдая и смеясь.
И сила, доброта, тишина и любовь к жизни, написанные словами, тоже настоящие.
И музыка.




Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...